В салоне творился бедлам. Сайха сгруппировалась как кошка, но Данила приложило о кресла, впечатало виском в подлокотник, пожалуй, живым он в живых не остался бы. Все сильнее пахло синтетическим дымом, по перекошенному полу ползли окровавленные люди, где-то рыдали, женщина повторля «о Божа, о Боже», кто-то в голос ругался черными словами.
Данила выручила давняя, детская еще привычка. В любом транспорте он прежде всего разглядывал яркие, красивые аварийные картинки и схемы эвакуации. Даже смерть и воскрешение не стерли ту манеру. Он поднялся, ноги передали перекошенность палубы, голова отозвалась не болью, скорее ощущениями неладного. Минута показалась очень долгой, но неудобства прошли, а зрение обострилось, его амулет все еще работал, хвала адской магии.
— Сайха, я к аварийному трапу, помоги их направить, долбонавтов, пока не затоптали.
В густеющем дыму он перебирался через тела, кого-то пришлось отталкивать, почти уткнулся коленом в темнокожего паренька в сером костюмчике, распластанного через проход в темно-бордовой луже, и без признаков жизни. Вот и выход.
Рвануть по трафаретной стрелке вертикальную рукоять вроде самолетной, откинуть тяжелую выгнутую дверь. Так, красная ручка, «надувной трап нагрузка 200 кг», дергаем, но аккуратно, силища мертвеца тут все погубит. Хорошо, плоты не понадобились, ох и был бы с ними карамболь.
— Сайха где?
Ольгер. Цел, курилка.
— Да в порядке, помогает выгнать это стадо.
— Я всё. Он готов, но сам видишь… успел.
Оранжевый трап языком чудовища развернулся в воздухе и упал на мокрые камни, шипя и раздуваясь.
— Принимай их внизу, троллев сын. Сайха, ты там как?
— Строю их в колонну. Шевелитесь, а то тут снова будет погребальный костер.
— Погоди, — Ольгер почти смутился, — вытащу команду сверху. Они ж не виноваты, крысята.
Умница Сайха не только строила очумевших, но и как-то заставила их тащить с собой тела, может, кого и зря уже, разберемся после. Серьезно раненых или погибших было человек десять, кресла уберегли, бедолаг волокли не то чтоб нежно, но без паники, еще десятка два ковыляли с ранениями и ушибами, удар вышел жестокий.
Данил чуть не за шкирки вытаскивал окровавленных, стонущих или молчащих людей, не разбирая пола и возраста, почти швырял на трап, не миндальничая.
А в корме уже валил в небо черный густой дым и потрескивало.
Ольгер передал на трап двоих моряков, третий, шатаясь, спустился сам, а теперь старый пират рычал и размахивал топором внизу, спрыгнул с высоты третьего этажа сам, не без изящества, даже на ногах устоял. Сгонял пострадавших, впрям похожих на стадо, подальше вдоль прибоя. Там берег становился круче, море захлестывало камни, пенилось у колен людей, а о том чтоб забраться вверх на скалы и речи не шло.
Данил пропустил Сайху, поймал взглядом ее одобрительную улыбку.
Заглянул в задымленный уже салон. Тьфу, вонища. Никого Кинул зад на натянутую резиновую ткань и поехал, как в детстве с горки. Хейяааа…
Он шел последним, и увидел чудо-юдо ближе всех.
Громадное, с катер, серо-беловатое тело вылетело из воды рядом с ушедшим в прибой носом, чадящим задранной кормой бывшим «Орионом». Не уберегли, прости, кораблик.
Рухнуло, поднимая двухметровую волну. Кого-то из пассажиров сшибло и покатило, потянуло в море, прямо рыбине на обед. Или пришло время ужина? Часы Данил потерял, в суете лопнул ремешок. Данил пощупал пустое запястье, подумал неуместно, будет ли третий «Орион» и встретил взгляд кроваво-черного глаза. Маленького на такой морде, но чуть не с его голову.
Мегалодон, вымершая акула, кошмар додревних вод, убийца китов и ихтиозавров. Экс-Серафима подстраховалась, неплохо придумано.
Кто-то из пассажиров заорал, завизжали женщины.
Рыбина развернулссь на хвосте, изящный пируэт балерины смерти. Показала распахнутые челюсти, острейшие живые пилы с треугольными зубьями. У нее были неплохие шансы набить пустовавшее вечность брюхо, Ольгер вытащил из моря упавших, но еще пара таких мегаплюхов, и захлестнет остальных.
— Командуйте им пригнуться, идиоты!
Стрекот от берега Данил услышал только теперь. «В крематорий меня, глухаря».
— Пригнуться, всем пригнуться! — заорал Данил, за ним эхом повторили Сайха и Ольгер. Люди плохо соображали («не виню», мелькнуло в мыслях Данила), но подчинялись автоматически, словно утята. Теперь они опускались на колени на мокрую гальку.
Вертолет прошел от мертвого «Ориона» низко-низко, над самым каменным гребнем бергового откоса, блеснул блистером кабины, опустил нос и ударил крупнокалиберными пулями. Очереди прошли над склоненными головами аккуратно и точно.
Жесткая шкура твари не помогла, два ряда дыр открылись вдоль туловища, под высоким треугольным плавником. Мегалодон отвернул, задрал острую морду, словно запоминая, потом показал сабельно изогнутый хвостовой плавник, ушел в глубину, не дожидаясь ракет. Тупой дохлая рыба точно не была.
Данил облизнул губы: горько-соленые.
Темно-красный «Хьюз» покачал винтом, ушел в сторону, а на его место, дробно рокоча двойными винтами, явился сине-бело-оранжевый спасательный «Камов» с эмблемой МЧС. Люди сошли с тормозов.