Машиненка притормозила на повороте, две черные тени метнулись справа и слева к передним дверям. Машина стала. Данил успел увидеть, как распахнулась водительская дверь, кто-то темный, похожий на огромного паука выдернул оттуда человечью фигуру и вскинул на плечи. Второй запрыгнул за руль и врубил передачу, свернул примерно туда, где стоял их пикап. Данил побежал за первым, едва поспевая, хоть Оле (по ширине плеч судя) волок на них довольно крупного пленного. Да уж, девицу бы он утащил через окно на три счета.
«Шнива» уже стояла в кустарнике, «ДжиЭмСи» отсюда не увидеть, хорошо.
Ольгер, на снимая балаклаву, сбросил ношу, заломил руку пленного и аккуратно, даже как-то нежно врезал ему ладонью по лицу. Привел в чувство. Заворочался, заморгал. Индеец уселся на капот внедорожника, и теперь казался лесным демоном.
Вряд ли зрелище троих безликих бандитов успокоило бедолагу. Обычный парень лет двадцати пяти с виду, белобрысый, очень коротко стриженый, в клетчатой рубашке и камуфляжных штанах с берцами. Не атлет, совершенно. Но и не задохлик.
— Вы кхто? За что?!
— Он еще нас допрашивает! — сказал Оле, нажал парню на локоть, тот почти взвизгнул. — Павианчик, колись до пятки. Кто, что там делал, кто ваш начальник…
— Звание, воинская часть и пароль! — Аренк издевался.
— Леша, Коников я! Я не военный!
— Все вы под пытками мирные голуби, Леша, — сказал викинг, достал фонарик и включил на секунду, подсветив свои багровые глаза, — ты такого как я уже видел, верно? Он у вас главный. Давай остальное, пока я твою кровь не высосал.
— Н-не надо! — вякнул парень. — Не-не знаю я ничего!
— Ну если правда не знает. — Данил развел руками, — На что он нам? Вот разве что…
— Голову долой, кровь выпьем, мясо поделим, — сказал индеец совершенно спокойно. — Машина хлам, но на запчасти продам, есть кому. Пять минут запирается, кончаем
— Э, печень моя! Печень врага святое! — вмешался берсерк, достал из поясного чехла ладный, отточенный топорик и смерил взглядом конечности парня, — делить буду я, ты неровно кости рубишь.
— Тогда сам печень и доставай, — сказал Данил, — я умываю руки, раз бестолковый попался. Прости, камрад, зря мы тебя ловили. Судьба. Ну хоть добыли свежинки.
— Пожааал…ста… пожж… — парня проняло, да и викинг с индейцем, подумал Данил, шутили ладно если наполовину. — Меня уб… убьют!
— Нет так нет, убьем мы, здесь и сейчас, — индеец щелкнул пальцами, — надоело покупное мясо, длинный ты наш поросеночек.
Он раскололся, конечно.
Рассказал сколько их (десяток), кто, откуда, как вооружены (охотничьи сайги стволов пять, пара пистолетов у охраны), когда обходят периметр, все с самого начала, опустив разве историю знакомства с упырем, только помянул «вытащил из поганого положения».
Антон Иваныч, может, имя и настоящее. Собирал молодежь под крыло аккуратно и неспешно. Свою истинную суть показал, когда «гаврики» зависели от него полностью.
— На кладбище нас созвал. Заставил могилу раскопать, какой-то девчонки.
Они собрались в полночь, как и полагалось. Антон прибыл с шофером и телохранителем в черном джипе. Остальные кто как, главное не привлекая внимания. Леша приехал последним автобусом, долго болтался по окраинам, ждал, пока стемнеет, и боялся. Но пошел. Долги и надежда, вечные аргументы.
Горели факелы, потрескивая и распространяя дизельную вонь. Человек десять, от семнадцати до тридцати, одетых просто, хоть и не бродяжьего вида. И он — существо высшего порядка, в расстегнутом черном кожаном плаще поверх серого дорогого костюма.
— Сила от него идет… не знаю как сказать. Не из нашего времени. Мастер и есть.
Повелитель приветствовал паству кивком и словами «Все собрались, пора и мне силу показать», указал затянутой в замшу рукой на невзрачный памятник, по датам — девица лет пятнадцати, умерла больше года назад.
— Копайте. дети!
В четыре лопаты самые дюжие врубились в твердую землю.
Гроб сохранился довольно хорошо, обитый дешевой буровато-серой материей, когда-то, неверное, красной.
— Поднимите, да чтоб не рассыпался!
Принесли веревки, подняли невеликий граненый гробик. Антон Иваныч подошел, склонился и положил изящно ладонь в перчатке на грязную крышку. Именно этот момент Леша запомнил лучше всего, а потом покатилось такое, ладно вовсе память не отшибло.
Гробик качнулся, упырь легко сорвал крышку, откинул, и оттуда выглянула темноволосая девчонка в лохмотьях. Толком ее Лешка не разглядел, слишком ошарашило, но глаза как у Антона, темно-красные, и очень белые худые плечи запомнил.
— Воскре-есшая! Как тебя зва-ать! — нараспев спросил Мастер-Антон.
— Таня, — сказала девчонка, оглядывая окружающее — факелы, странные типы в коже и камуфляже, было отчего испугаться. — Понырева. А вы кто? Где мы? Откуда… тряпки? Фу, грязюка. Я вроде в больнице была.
Даже не столь само чудо поразило Лешку, сколько отчаянье на ее скуластом, не сильно привлекательном личике.
— Тебе незачем знать. Все ее видят? — обратился упырь к компании.
— Видим, Мастер! — факелы закачались неровной цепочкой.
— А теперь покажу, что будет с предавшими меня. Запомните!