Насчет старых времен Майя сказала верно. Даже фанерное красное знамя с силуэтом Ленина Даша нашла у бывшей, скорее всего, столовой. И лозунг «Советская Арктика — наше богатство» жестяными киноварными буквами. Там же у входа стоял ржавый остов детской коляски, низенькой, из шестидесятых годов. То есть тут и население росло. Натуральным путем.
Даша сняла все же наушники, нашла сенсор и отключила. Ничего, медведей нет, а кроме медведей… тут она вспомнила. Вытащила из-под золотой курточки свистульку, черного котика на цепочке. Данькин дар. Ну со всех сторон обложили меня, обложили, чуть что кинутся спасать. Наверняка, ни у одного диктатора мира нет такой группы подстраховки. Ко мне, упыри, ко мне, вриколаки.
Она поглядела на блестящую морскую поверхность, теперь синюю с прозеленью, в меленьких белых барашках. Ветер крепчал, может, ночью будет шторм. Летать такой пчеле тогда вряд ли получится, а у них и так немного времени. Майя, конечно, верит в аппаратуру свою. Если бы узнать, куда упал…
А!
И она подула в свистульку, не ожидая… втайне ожидая результата.
— Здравствуй, красная шапочка! — сказал знакомый голос за спиной, — а где твоя покойная бабушка? Играет с авиамоделькой?
Даша обернулась, не сдержав улыбку.
— Здравствуй, волчище, серый бочище, — сказала она.
— К твоим услугам. — Сэкка, серый и лохматый, сидел в трех шагах и лыбился, от него пахло теплым мехом и тем чуть канифольным духом разумного зверя, хвост бил по гальке, — Надеюсь, не по пустякам?
— Слушай, нет конечно. Не в службу. Ты мог бы помочь найти тут на островах упавший самолет? Большой, красный, четырехмоторный.
— Бюро Туполева, а конструктор Петляков, — сэкка ухмыльнулся еще шире, видя ее оторопь. — Мы тупые дикие звери, не забывай. И говори доступно. Видел я их вертушку. Если бы пара островов, а тут их десятки. Да еще шторм надвигается, не смотри на ясное небо. Будет на сутки-двое. Конечно, металла там много, если поймает сигнал…
Сэкка задумался, тряхнул шевелюрой.
— Ты, лично ты просишь помочь найти?
— Да. Майя моя подруга. И она тоже помогла тогда. Просто не стала говорить.
— Верю. Ладно, жди здесь. Кстати, медведей ближе пяти километров нет, не шарахни когда я появлюсь. Уж очень ты грозна с ракетницей, Даша противотанковая.
И пропал.
Зверь невиданный.
Даша не успела заскучать. Процитировала вслух нараспев «Старый Будрыс хлопочет, и спросить уж не хочет. А гостей на три свадьбы сзывает!» представила, какой могла быть тройная свадьба с единственной живой участницей. Мендельсон-макабр. Майя с наганом, Сайха с жертвенным ножом и она с ракетницей. В белых платьях — у каждой своей эпохи. Женихов нарядим соответственно: викинг, красвоенлет и байкер. Шафером будет индеец, вот ему хоть разорваться. Хотя да, вопрос венчания…
Душу Даша, скорее всего, давно и безнадежно погубила… придется жить без души, раз так. Многие живут. Но она-то не пожалела. Интересно, она и Данька — будет зачтено как блуд или уже некрофилия?
Сэкка явился во второй раз, но взъерошенный, тяжело дышащий и кажется, растерянный, невероятно.
— Ну вы и поручения даете, леди-босс, — он отряхнулся, прямо как волкодав. — островов тут тьма, и ни на одном я вот так, сходу твоего хлама не увидел. Может, надо искать как-то иначе.
— Погоди! — Дашу осенило, да, я всегда была крепка очень задним умом, крестцовым, подумала она, — Ты же можешь прыгать во времени? Майя говорила… так, чертова память…
Она включила наушники и позвала:
— Майя, это Даша, все в порядке, как у вас? Еще летает? Отлично, напомни, когда тут разбился самолет, во сколько? А.Спасибо. Отбой. Самолет разбился в шестнадцать десять по московскому времени, четырнадцатого июня тридцать восьмого года. Тысяча девятьсот, — зачем-то добавила она.
— Ага, — сэкка уселся и почесал за ухом задней ногой, умело имитируя собаку, — ну, в общем шуму тут должно было быть много, так?
— Точно. Да и падающий самолет огромный.
— Можно покумекать. Так-то мы не лезем в историю, у нас…
— Лапки, я помню. Слушай, между нами, — Даша была любопытна и обаятельна, иначе бы не стала журналисткой, — а вы совсем-совсем не вмешивались в историю, или все же иногда — да?
— Иногда… да, — признал людозверь, — но если история получалась уже совсем-совсем мерзкой. Пару-тройку раз даже мы не выдержали и полезли исправлять, давно. Пришлось убрать кое-кого. Тут лапки годятся.
Он поднял к глазам лапу и выдвинул желтые кривые когти, сделал ей мгновенное движение, разрывая невидимое горло:
— Так вот. И — финис.
— Про Гитлера не думали?
— Нет, дело было не в нем, войну бы все равно начали. Ну, всех реваншистов-идиотов не перегрызешь… сейчас, впрочем, тоже. Но были люди, там и фюрер отдохнет. Их убрали еще малолетними, пока не сделали карьеру.
— Вы убивали детей? Вам без разницы? — Даша не знала, что еще сказать, ее замутило.