Прошло не более получаса, пока военный зеленый заправщик заполнял баки их самолета. И опять-таки никто из пилотов не показался из кабины, не говорил по громкой связи… Даша уже решила, Майе служат такие же живые мертвецы. А что, бессонный и неустанный пилот…такого она сделает себе теперь.
Будет командиром ее личного борта, почему нет?
Но эту мысль она Майе открывать не стала.
Даша успела перекусить, попросту, тарталетками с красной икрой, тончайшей нарезки ветчиной, семгой и свежайшими булочками с отличным латте, все принесла из хвоста сама Майя, даже немного съела за компанию.
Даша вспомнила профессиональные навыки и выругала себя. Достала смартфон и начала изучать все об Архангельске — о Земле Франца-Иосифа она проштудировала сайты давно. Ни единого упоминания о перелетах по маршруту Леваневского после его уж точно гибели. Может, Майя вообще все придумала? Например, ее летчик погиб на войне, а она не смогла смириться. Бывает безумие мертвых? Если не считать жажды крови?
Зря Даша готовилась. Архангельска она почти не видела. Самолет сел на каком-то опять-таки военном аэродроме, где стояли грузовые Илы, им подали микроавтобус с наглухо тонированными стеклами, и повезли в порт. Ни памятника тюленю, ни Сурского подворья… вроде бы мелькнула в стороне башенка «нулевого километра» с острым золоченым шатром, да где там. Красивый, наверное, город, только не для нее. Хотя будет ведь и обратный путь. С радостью или тоской по несбывшемуся?
Было довольно прохладно, градусов десять, а потом и вовсе полетели с низкого неба мелкие снеговые хлопья. Что ж, октябрь в приполярных широтах.
Порт ничем ее не удивил, в портах она бывала. Разноцветные носатые краны, похожие на инопланетных птиц, целые поселки-шалманы из контейнеров и широкобортные молчаливые корабли.
У бетонного пирса стоял длинный черный грузовоз с грязно-белой надстройкой, красной полосой на черной пирамидальной трубе и белыми буквами «Дмитрий Менделеев» на борту. По деревянным ступенькам на борт, там моряк в кожанке проводил их в каюты, невеликие, но хотя бы с нормальными кроватями. Иллюминаторы тщательно задраены и над каждым трафарет: не открывать! Не будем, как будто мы хорошие девочки. Да и купаться в Баренцевом море не наша мечта. Впрочем, Майя могла бы, конечно. Как и Данька. Снаружи стылая серая, бессветная морская гладь, смыкающаяся с небом на пару туальденоровых оттенков светлее.
Личные сумки уже ждали их возле тумбочек. В дверь постучали: Майя.
— Прости, разберем потом. Сейчас познакомлю тебя, как и обещала, с проводником.
В каюту Майи, такую как своя, Даша вошла с любопытством. И немного с тревогой, что за живой человек, кому может доверять мертвая красавица?
Роковой мужчина сидел на табуретке и приветливо улыбался.
Невысокий, какой-то уютно-квадратненький азиат. По лицу возраст и не узнаешь, старше полувека, разве что, но седые волосы, посеребренные редкие усы и бородка в несколько волосин — пожалуй не полвека, побольше, подумала Даша. В старомодном сером вязаном свитере с красными оленями, широких штанах от костюма-«горки» и меховых сапогах, то ли чунях, то ли торбасах, Даша не очень разбиралась. Руки небольшие и неожиданно изящные. Ими старичок-тундровичок держал маленькую костяную трубочку-носогрейку и теперь внимательно ее разглядывал. Что-то ему не нравилось.
Поднял узкие косые глазки и протянул сухую теплую ладонь в вечных мозолях. Сморщил и без того маленький нос.
— Коля я. Воскресенский. Здравствуй, хорошая девушка Даша. Будем ваш самолет искать. Ну и руду, если попадется, не пропустим. Трубку надо новую. Видишь, тут вот скололась. Старая, как я. Моржа надо, кость, а ножик у меня есть.
Зубы у него были мелкие, ровные, хоть и желтоватые, но все свои. Да и алкоголем не пахло. И наколок на руках нет. Людей трудной зарешеченной судьбы Даша видала, не тот типаж. Охотник-промысловик, оленевод, может, браконьер, но не сиделец.
О чем говорить с ним Даша, в общем, не знала, Коля кивнул Майе дружески, уважительно, но без видимого трепета. Словно давней знакомой или дальней родственнице.
— Ты только смотри. Майя, там на Франца в это время умкы бывают, надо поглядывать. И ей хоть ракетницу дай.
— Не забуду, не бойся, девочку охраним, что нам стоит, — сказала Майя, и Даша подивилась про себя, насколько мягко и обаятельно звучит ее обычно прохладный голос. Понятно, мужики тают даже не глядя. А глядя — падают ей под ноги. Но Коля явно не лирический герой, второй Дерсу может быть: она заметила желтые кожаные ножны на поясе азиата, глубокие, ручка ножа едва торчит, хорошая вещь, для путника опытного. Не пропадем.