— Оле, Сайха, птичка… — шорох в ухе, живой бы не различил, а ведь у нас есть фора, подумал Данил, мы хотя бы самолечимся… — По правому борту плывет какая-то пакость. Здоровая, плавник (ну да, а почему нет, вымерший кошак на арене уже выступал) вроде акульего. Очень здоровая, народ. Тут такие не водятся.
— Сколь, ихтиолог… — Оле.
— Пока глазами не видим, ика ноль, но какое-то возмущение воды там точно есть. Доведем вас, посмотрим, — Майя.
Геленджик. Две линии канаток в гору почти скрыты легким туманом, где-то там спит послеобеденным сном зверье «Сафари-парка». Кремовые, серые, желтоватые дома и темно-зеленые заросли по берегу. А вон там должна быть статуя Белой невесты, левее парка развлечений, он тут вывален прямо на набережную. Нет, не в этот раз, беспечный милый город. Отдыхай спокойно.
Корабль сбросил скорость и плавно, не колыхнувшись, подошел к причалу. Никто не вышел, зашли несколько человек, Данил пригляделся, прислушался и принюхался, но кроме дорогого парфюма у женщин и пота у всех скопом ничегошеньки страшного не учуял. Дышат, пахнут пивом и плохо прожаренным мясом.
Не те.
Смотался в корму, спугнул там обнимавшуюся парочку, совершенно живую, больше никто не сел. Хорошо, отсюда опасаться нечего.
Снова загудели моторы, глухо, пока вполсилы, качнуло, полумесяцы берегов бухты двинулись назад, последней глаз зацепил красно-белую башенку маяка. Море слегка морщило, но «Орион» уже встал на крыло и качки не ощутил. Хорошая машина, правда хорошая. Жалко если загубим.
Где, где, где… память у мертвецов отличная, Данил мог поручиться, хотя не беспредельная. Мы идем к Сочи, там конечная, нет, ждать столько, с риском что не успеют развернуться вовсю, они… она, оно… не будут. И тогда он понял. И даже успел поздравить себя, а память-то правда не подвела. Вспомнил как раз за минуту до того как снова осветились экраны и невидимка произнесла:
— По левому борту через десяток минут вы можете полюбоваться уникальным природным памятником, скала Парус, далеко выходящая за береговую линию. Высота скалы...
На экране скала-плита с многоэтажный дом, и правда напоминавшая косой парус, даже с дыркой внизу, поворачивалась в синей-синей воде. Лезвие, поставленное перпендикулярно каменному берегу.
Глубина у выступающей в море части один и восемь десятых метра. Осадка «Ориона» в надводном режиме один и семь. На кой бес и откуда в холодном Даниловом мозгу остались эти сведения, он не мог сказать, но прятались же где-то. Пройдет, впритирку, но пройдет.
Почти семьдесят в час. Скала разрежет корпус вдоль, как бритвенно острый нож режет огурец. Полна горница людей, что оно такое? Что от них останется?
Фарш. Если будет пожар, то жареный.
— Оле, я думаю, она хочет распороть нас о Парус.
—Trollets kuk! Время…
— Минуты две, и они сей…
Он не успел договорить.
Хриплый голос каркнул, легко заглушая гул.
— Сидеть смирно, у нас бомба!
«Идиотия», подумал Данил.
Старушка, экий одуванчик, в сером палитишке и вязаном сиреневом берете, в круглых очках с двойными стеклами, почти питерская древность, стояла в проходе. Рядом с ней внук, кто еще, белокурый мальчик лет восьми с лицом рекламного ребенка, а под красно-белой расстегнутой курткой, на белой рубашке — пластиковые бутылки, примотанные скотчем, в переплетениях синих и красных проводов. Персонажи тупого анекдота, что ли.
Но глянув им в бледные лица обострившимся взором, Данил увидел знакомые кроваво-багряные глаза. Вот значит как.
Кто-то ахнул, кто-то выругался, примолкли иностранцы, непонимающе вертя головами, им, наверняка, все казалось представлением, шоу-программой.
Они стояли удобно, как раз между Данилом и Ольгером с подругой. Данил медленно поднялся. Голоса стихли.
— Поворачиваем в Турцию! — крикнула старуха. — Быстро, кто-нибудь, в рубку, скажешь дебилам, корыто захвачено!
Все отдавало дрянным балаганом. Однако какие шутки… Данил даже прикинул, сможет ли кораблик добраться до Стамбула, тьфу ты…
Кто-то истерически прыснул.
— Малыша я беру на себя, — шепнул голос Сайхи в ухе.
— Я пойду, скажу! — отозвался высокий белобрысый парень в широкой голубой куртке, в кресле почти у барной стойки, — Не взрывайте! Я сейчас!
Он поднялся и шагнул назад, в проем коридора, к проходу в рубку с табличкой «Посторонним в», дернул ручку, овальная дверца открылась.
И только тогда, тупо глядя на его грязные лаковые ботинки, на черные отглаженные брюки со стрелками, Данил понял.
Вот же идиотина.
— Оле, старуха моя, Сайха, тебе бомба, а ты за ним, он тоже!
— О skit! — Ольгер бешеным медведем прыгнул назад, в корму, но бывший парень уже скрылся.
Одновременно, не опоздав и на секунду:
Сайха быстрее пантеры, едва замеченная даже Даниловым взглядом, метнулась к мальчику и красивыми белыми руками обхватила его белокурую голову. Одним округлым движением свернула шейку, оторвала голову вовсе и кинула в нос, к наклонным окнам. Вместо крови из остатка шеи плеснуло черной жижей и завоняло мертвечиной, безголовое тельце качнулось и рухнуло бы, не подхвати его Сайха. Идеальная хищница.