Разбег, земля напоследок толкнула в колеса - отрыв… полоса ушла вниз, самолет разворачивался, ложась на курс.
- Вот почти и все, - сказала Майя, кладя планшет на столик карельской березы, - мы в пути. Старуха ведь, а до сих пор люблю это ощущение. Невидима и свободна.
Она сняла синюю курточку, осталась в джинсах, легких замшевых сапогах и кашемировом серебристом свитере умопомрачительной цены: путешествующая кинозвезда. Даша даже смутилась за себя. Майя умела впечатлять ненавязчиво.
- Как подумаю, уже скоро… теперь только найти, - а Дашу кольнула острая жалость к бессмертной богине. Но она спросила, не могла утерпеть:
- А если он сам не захочет остаться тут – таким? Времена дико переменились. Он из другой жизни, из страны другой, и будущего хотел не того.
- Я его…отпущу, - сказала Майя голосом из каленого стекла. - Прощу и упокою. Он мне не обязан…
Даша знала, мертвые утратили слезный дар, но взглянула в лицо подруги. Нет, конечно нет. Майя улыбнулась почти натурально.
- Если ты голодная, я позабочусь.
- Пожалуй, рано. – И соврала: - я завтракала.
- Кекс и секс? - процитировала Майя.
- Почти.
Москву вблизи они не увидели, только с небес: огромный серый мегаполис, паук, высасывающий жизни, деньги и людское счастье, ненадолго заворочался под крылом. Над городом висела темная шапка смога, а выше — сырые сизые тучи без просветов.
Сели быстро, не в знакомом Даше аэропорту, не Шереметьево и не Пулково, и самолетов там почти не было, две старые «аннушки»-двадцать шесть с армейскими звездами, пара военных вертолетов Ми-8.
Прошло не более получаса, пока военный зеленый заправщик заполнял баки их самолета. И опять-таки никто из пилотов не показался из кабины, не говорил по громкой связи… Даша уже решила, Майе служат такие же живые мертвецы. А что, бессонный и неустанный пилот…такого она сделает себе теперь.
Будет командиром ее личного борта, почему нет?
Но эту мысль она Майе открывать не стала.
Даша успела перекусить, попросту, тарталетками с красной икрой, тончайшей нарезки ветчиной, семгой и свежайшими булочками с отличным латте, все принесла из хвоста сама Майя, даже немного съела за компанию.
Даша вспомнила профессиональные навыки и выругала себя. Достала смартфон и начала изучать все об Архангельске – о Земле Франца-Иосифа она проштудировала сайты давно. Ни единого упоминания о перелетах по маршруту Леваневского после его уж точно гибели. Может, Майя вообще все придумала? Например, ее летчик погиб на войне, а она не смогла смириться. Бывает безумие мертвых? Если не считать жажды крови?
Зря Даша готовилась. Архангельска она почти не видела. Самолет сел на каком-то опять-таки военном аэродроме, где стояли грузовые Илы, им подали микроавтобус с наглухо тонированными стеклами, и повезли в порт. Ни памятника тюленю, ни Сурского подворья… вроде бы мелькнула в стороне башенка «нулевого километра» с острым золоченым шатром, да где там. Красивый, наверное, город, только не для нее. Хотя будет ведь и обратный путь. С радостью или тоской по несбывшемуся?
Было довольно прохладно, градусов десять, а потом и вовсе полетели с низкого неба мелкие снеговые хлопья. Что ж, октябрь в приполярных широтах.
Порт ничем ее не удивил, в портах она бывала. Разноцветные носатые краны, похожие на инопланетных птиц, целые поселки-шалманы из контейнеров и широкобортные молчаливые корабли.
У бетонного пирса стоял длинный черный грузовоз с грязно-белой надстройкой, красной полосой на черной пирамидальной трубе и белыми буквами «Дмитрий Менделеев» на борту. По деревянным ступенькам на борт, там моряк в кожанке проводил их в каюты, невеликие, но хотя бы с нормальными кроватями. Иллюминаторы тщательно задраены и над каждым трафарет: не открывать! Не будем, как будто мы хорошие девочки. Да и купаться в Баренцевом море не наша мечта. Впрочем, Майя могла бы, конечно. Как и Данька. Снаружи стылая серая, бессветная морская гладь, смыкающаяся с небом на пару туальденоровых оттенков светлее.
Личные сумки уже ждали их возле тумбочек. В дверь постучали: Майя.
- Прости, разберем потом. Сейчас познакомлю тебя, как и обещала, с проводником.
В каюту Майи, такую как своя, Даша вошла с любопытством. И немного с тревогой, что за живой человек, кому может доверять мертвая красавица?
Роковой мужчина сидел на табуретке и приветливо улыбался.
Невысокий, какой-то уютно-квадратненький азиат. По лицу возраст и не узнаешь, старше полувека, разве что, но седые волосы, посеребренные редкие усы и бородка в несколько волосин – пожалуй не полвека, побольше, подумала Даша. В старомодном сером вязаном свитере с красными оленями, широких штанах от костюма-«горки» и меховых сапогах, то ли чунях, то ли торбасах, Даша не очень разбиралась. Руки небольшие и неожиданно изящные. Ими старичок-тундровичок держал маленькую костяную трубочку-носогрейку и теперь внимательно ее разглядывал. Что-то ему не нравилось.
Поднял узкие косые глазки и протянул сухую теплую ладонь в вечных мозолях. Сморщил и без того маленький нос.