Грей услышал какие-то торопливые шорохи за дверью. Гоб что-то искал, копошился, как мышь, и ворчал беспрестанно. Что-то бухнулось на пол, послышался звук отодвигаемой мебели, шуршание. Наконец Гоб открыл дверь и протянул Грею крохотную стеклянную бутылочку, заткнутую пробкой. В бутылочке плескалась какая-то дымящаяся жидкость.
– Мёртвая вода! – объявил Гоб и тут же исчез за дверью.
– А живая вода? – спросил Грей.
– Если седовласый мальчик добавит в мёртвую воду крови, то живая вода и не нужна уже вовсе, – ответил Гоб через дверь.
Грей прижал бутылочку к груди и побежал обратно к Уне, но вдруг остановился на полпути, вернулся и снова постучал в дверь побрякушечника.
– А сколько крови нужно добавлять? – спросил он.
Окошечко снова раскрылось.
– Чем больше, тем лучше, – ответил Гоб и, прежде чем закрыть окно, добавил: – Бочку на место поставь. Это уже что за визитёры пошли! Гоб им это. Гоб им то…
Грей быстро задвинул бочку на место и побежал к Уне.
Её тело было почти полностью захвачено льдом, ледяная корка подбиралась к подбородку. Грей вытащил пробку из бутылочки и осмотрелся, выискивая что-то рядом с собой. Он увидел пустую пивную бутылку, лежащую у забора, разбил её и полоснул осколком по своей ладони.
– Что ты делаешь? – изумилась Уна.
Грей не ответил. Он сжал кулак, и кровь из порезанной руки полилась тонкой струйкой в бутылочку с мёртвой водой. Он перекрыл горлышко большим пальцем и хорошенько взболтнул порозовевшую жидкость. Когда он убрал палец, маленькая радуга выпрыгнула из горлышка, а мёртвая вода стала сиреневого цвета.
Грей стал поливать ледяную корку, покрывшую Уну, из бутылочки. Лёд зашипел и заискрился, расступаясь и освобождая тело девочки.
– Чувствуешь что-нибудь? – спросил мальчик.
– Не знаю.
– Пошевели пальцами.
Она попробовала.
– Вроде чувствую.
– Ты молодец…
– Уна.
– Уна, – повторил он, и широкая лучезарная улыбка осветила его лицо.
Многие годы Грей не улыбался, но сейчас он так обрадовался, что сумел спасти вот эту девочку со странным именем.
Он сделал что-то действительно хорошее в своей жизни. Поэтому был невероятно счастлив.
Уна загляделась на его улыбку. Он заметил это и покраснел.
– Нам нужно торопиться! – Он подал ей руку и помог встать.
Пуст, увидев, что девочка осталась жива, зарычал.
– Бегом! У них заканчивается действие заклинания! – Грей потянул её за руку.
Они отбежали в конец проулка, Грей взмахнул рукой, и кирпичная стена с грохотом сдвинулась вбок, открывая другой переулок по ту сторону. Уна забежала в него и тут же обернулась, так как поняла, что мальчик не следует за ней.
Грей смотрел назад, проверяя, что происходит с Пустом и злыднями.
– Я сейчас. Жди меня здесь, – сказал он ей. – Я буду через минуту.
Он уже было собрался задвинуть стену обратно, но она остановила его:
– Подожди! Как тебя зовут?
– Меня? – Он опешил от неожиданности.
– Да. Тебя.
– Грей, – ответил он с неохотой и исчез за кирпичной кладкой, оставляя Уну ждать его в тупике.
Он побежал назад, миновал Пуста с его подопечными и выбежал на залитый солнцем тротуар.
– Эй вы, придурки! – закричал он. – А я-то нашёл Амулет!
И побежал прочь.
Пусть это и была ложь, но Грей знал, что гоблин вмиг забудет о девочке. Так и получилось.
– Поймать его! – закричал освободившийся от оцепенения Пуст.
– Поймати! – заголосил Чурр, над которым чары Грея тоже перестали действовать, и прыгнул на свою ворону, тотчас же подлетевшую к нему.
– Поймати! – повторил за ним Бурр, вскакивая на свою ворону.
Дурр, как обычно, замешкался. Он запутался в собственных ногах и кое-как запрыгнул на спину вороны. И естественно, при взлёте с неё свалился. Он побежал за птицей, неуклюже подпрыгивая, ругаясь и охая.
Глаза Пуста налились кровью.
– Убью-ю-ю-ю-ю! – прохрипел он, вонзая когти в ладони.
Уна ждала Грея по другую сторону кирпичной стены.
«Он сказал, всего минуту, – думала она, гоняя носком туфли кусочек битого кирпича. – Где же он?»
В первый раз за весь день она думала о чём-то другом помимо её горя.
Она была очарована магическими способностями мальчика, его спокойствием, немногословностью и пронзительным, глубоким взглядом серых глаз. Грей так сильно отличался от всех тех ребят, которых она видела в своей жизни, – шумных, дурашливых, совершенно несерьёзных. Он казался ей значительно старше всех их. Он даже двигался иначе. Как взрослый. А если он улыбался, то казалось, что весь мир освещён этой улыбкой.
А то, что он сделал, чтобы спасти её! Как спокойно, даже не поморщившись, он разрезал себе руку ради того, чтобы освободить её из ледяного плена! От одной мысли об этом её сердце начинало биться чаще.
Если бы она могла слышать разговор мальчика с Гобом и знать о том, что ради её спасения Грей отдал побрякушечнику кольцо своей матери, она была бы ещё больше покорена его поступком. Но даже того, что она видела, было для неё достаточно, чтобы начать думать о седовласом мальчике не переставая.
