- Ну, пошли дальше! Осталось совсем не далеко! - Паганель решительно свернул на лево, в какой-то узкий, малозаметный лаз.
В тусклом свете фонарика я заметил, что кирпич и бетон на стенах уступили свое место здоровым глыбам желтоватого, бутового камня.
- Лубянка! - шепотом объявил Паганель, указывая длинным пальцем вверх.
Мы пару раз спускались по стертым лесенкам, все ниже и ниже.
- В восемнадцатом веке здесь были пыточные подвалы Тайной концелярии! - прошипел Паганель, и его голос зловеще прозвучал в неподвижном, затхлом воздухе.
Если ещё пять минут назад мы могли точно определить, что мы находимся в двадцатом веке - по стенам коридоров змеились кабели, то и дело попадались какие-то, понятные только тем, кто их сделал, но вполне современные надписи, типа: "Не коп. Каб. Ост.17-58 гк. в.", то здесь, ниже, казалось, восемнадцатый век остался навсегда. Я бы не удивился, если бы из-за угла нам на встречу с диким криком: "Изыди!" сейчас выскочил бородатый призрак какого-нибудь старовера, замученного тут заплечных дел мастерами двести с лишним лет назад...
Мы спускались все ниже и ниже. На потолках и стенах коридоров висели целые простыни белой, шевелящейся от малейшего дуновения ветерка плесени. Земляной пол украшала болезненно белая поросль каких-то грибов, то и дело вспыхивала зеленоватым, жутким огнем селитра на кучах чего-то, иногда подозрительно напоминающего очертаниями человеческие тела.
- Все, скоро начнем подниматься! - нарушил гробовое молчание Паганель.
- А что, разве нет другого пути? Я имею в виду, вы и раньше так ходили на эту... базу? - Борис с трудом сдерживал дрожь в голосе.
- Раньше туда можно было попасть очень просто... - отозвался Паганель: - ... с Цветного бульвара! Но потом там началось строительство новой ветки метро, и все ходы были перекрыты. Остался только этот!
Мы прошли ещё с пару минут и впереди обнаружилась лестница, ведущая вверх.
- Вы тут подождите, я схожу на разведку! - сказал Паганель и вскоре свет его фонарика скрылся где-то наверху, а спустя несколько секунд затихли и осторожные шаги...
Мы с Борисом в кромешной темноте уселись на влажные, каменные ступени, закурили уже оуспевшие отсыреть сигареты, вслущиваясь в тревожную подземную тишину...
Неожиданно до моего слуха донеслись какие-то звуки. Я пихнул Бориса:
- Слышишь?
- Что?
- Поет кто-то...
Борис вслушался, и спустя несколько секунд подтвердил:
- Ага! Вой какой-то!
Мы замерли, обратившись в слух. Где-то справа, довольно далеко, несколько человеческих голосов тянули на одной ноте какую-то заунывную мелодию. Слов было не разобрать, но от самого пения у меня мурашки побежали по коже.
Послышались шаги, метнулся луч фонарика - по лестнице спускался Паганель.
- Все в порядке, путь свободен! - весело сказал он.
- Т-ш - ш! - зашипел на него Борис, приложив палец к губам: Слушайте!
Паганель замер, потом шепотом сказал:
- Поют... И как раз в той стороне, куда нам нужно! Хм, интересно... Хотел бы я знать, что это такое!
Мы осторожно поднялисьи медленно, поминутно останавливаясь и прислушиваясь, двинулись вверх по лестнице.
Пение приближалось. Слов по прежнему разобрать было нельзя, но уже отчетливо слышались голоса - мужские и женские.
- Псалом какой-то! - пробомотал Борис, но Паганель шикнул на него.
Мы крались по сырому коридору, держась руками за стену - Паганель на всякий случай погасил фонарь, чтобы не выдать себя неосторжным светом.
Вдруг пение смолкло. Мы шли в полной темноте, и тут, буквально в нескольких шагах от нас, зазвучал гулкий, раскатистый голос. Эхо запрыгало под низкими сводами, искажая смысл слов.
- Латынь... - еле слышно пробомотал Паганель.
Неожиданно мглу, сгустившуюся в коридоре, рассеяли отблески огня. Впереди, где-то справа, горел костер. В воздухе ощутимо запахло гарью, каким-то церковным запахом - то ли воском, то ли ладаном.
Мы остановились. Прыгающий свет от не далекого костра уже позволял нам видеть друг друга. Паганель жестом поманил нас, а когда мы склонили головы, прошептал, чуть шевеля губами:
- Другого пути у нас нет! Придется красться дальше, но я боюсь, что минут их нам не удастся! Там, впереди, коридор расширяется вправо, образуя что-то вроде комнаты. Боюсь, эти певуны собрались именно там!
- Может быть, есть смысл кому-то одному пробраться вперед, посмотреть, что там и как? - предположил Борис. Меня же волновало другое:
- Максим Кузьмич, а как вы их не заметили?
- Сам не пойму! - удивленно прошептал в ответ Паганель: - Когда я ходил на разведку, тут ничего такого не было!
У меня засосало по ложечкой. Еще не хватало нам всяких привидений!
Мы посовещались ещё с минуту, и решили, что Борис пойдет вперед, узнать обстановку.
Тем временем голос, торжественно гудящий у костра, смолк, и разом заговорили несколько человек, в основном женщины. Слов по прежнему нельзя было разобрать - мешало эхо.
Борис, согнувшись, мелкими шажками убрел в темноту. Мы с Паганелем притаились у сырой кирпичной стены, и замерли в ожидании...
Искатель вернулся через несколько минут.
