"Их много!", - в панике подумал я, бросился в комнату, сунул руку под матрас, нашарил рукоять и вытащил наружу нож, который купил года два назад специально для таких вот случаев.
Нож мой, изготовленный народными умельцами одного из московских заводов из раскованной клапанной стали, с ручкой из оленьего рога, широким блестящим лезвием, "акулим зубом" на обухе, и глубокой канавкой кровостока, выглядел очень и очень даже устрашающе. От знакомых я знал, что такие ножи милицией почитаются за холодное оружие, и за их хранение дают год, поэтому и прятал тесак от посторонних взглядов.
Я решительно сжал пальцами костяную рукоять, и двинулся к двери, но тут мне на встречу из прихожей шагнул второй "братвец" - белобрысый, в кожаной куртке, с какими-то свинячьими глазками на пухлом лице.
Увидев у меня нож, он побледнел, поднял в испуге руки, словно отталкивая :
- Братан, все! Не надо, только не убивай ни кого! Мы уходим! Все нормально!
- Порежу! - истошно заорал я, размахивая длинным, широким, сверкающим ножом, как мечом. Белобрысый в ужасе шарахнулся в прихожую, я было сунулся за ним, но тут из кухни появился чернявый, с горящими злобой глазами, и с табуреткой в руке.
- Убью! - он замахнулся и швырнул табуретку, целясь мне в голову. Я успел нырнуть обратно, в комнату, и меня не задело. Табуретка с грохотом ударилась о притолоку, посыпалась штукатурка.
"Их всего двое!", - понял я, повеселел, и выставив нож перед собой, шагнул в прихожую:
- Убирайтесь, суки! Порежу!
- Да че ты, гнида! - чернявый, пьяно куражась, двинулся на меня, но второй парень, более трезвый, перехватил его:
- Куда ты, дурак! Он же тебя...
И мне:
- Братан, извини! Мы уходим, все нормально!
- Ни хрена себе - нормально! - присвистнул я, опуская нож.
- Ты, сука, убери нож, и я тебя сделаю! - заорал чернявый, забился в руках своего друга, намереваясь вырваться.
- Я у себя дома! - сказал я ему в ответ: - Хочу, нож возьму, хочу топор!
При упоминании топора белобрысый опять побледнел, и потащил чернявого из квартиры, не переставая извиняться. Захлопнулась дверь, и я остался один.
Поставив табуретку посредине прихожей на ножки, я сел на неё и закурил. Меня трясло - нервы, расшатанные алкоголем, плохо вынесли визит "братвы".
А из подъезда тем временем слышались удаляющиеся вопли чернявого:
- Да я его сделаю, козла! Он, ссыкун, всю жизнь работать на аптеку будет! С ножом вылез! Тьфу!
И примирительный басок белобрысого:
- Да ладно, Колян! Он же прав - он у себя дома! Он же нас не звал! Это Гоша, козел, натрендел: "Там все бухают! Там всегда шалман!"
Голоса удалялись. Я посмотрел на нож, все ещё зажатый в моей руке, и с обреченностью осужденного на казнь подумал: "С тех пор, как началась вся эта заваруха с амулетом, мое существование превратилось в какой-то нескончаемый боевик! Как хорошо было раньше! Размеренная, спокойная жизнь! Работа, дом, телевизор. Жена, друзья, уют и порядок. Субботние поездки в гости, рыбалка на Клязьме, пикники на природе. Футбол, кино... Куда все ушло? Словно и не было ничего! Проклятый амулет!".
Вдруг то, что называется "внутренним голосом", сказало мне: "Все началось гораздо раньше! Не обманывай себя! Вспомни, как ты жил ещё год назад? Тебя, как комнатное растение в горшке, поливали, удобряли, давали тебе свет... Все в мире подчинено закону равновесия! Если где-то что-то убыло, значит где-то что-то прибыло! Сейчас ты расплачиваешься за растительное существование последних пяти лет! И Катя покинула тебя по этому же!".
Невеселые мысли давили на меня, спать расхотелось, нервная дрожь унялась. Я спрятал нож на прежнее место, подмел мусор в прихожей, прислушался к звукам в подъезде - не захотели ли мои визитеры вернуться?
Все было тихо. Плюхнувшись в комнате на кровать, и опять пожалев об отсутствии телевизора, я выудил из-под кровати чемодан с книгами, которые Катерина оставила, заявив, что: "Они слишком обтрепанные!", порылся и неожиданно наткнулся на тонкую брошюру "Как выжить в этом мире?", написанную неким Юрьевым.
Следующие два часа я читал эту на удивление увлекательную книжку, содержащую массу советов на все случаи жизни - от рекомендаций, как укрыться от дождя в чистом поле, до наставлений, как себя вести в случае нападения насильника.
В одиннадцатом часу зазвонил телефон. Я снял трубку и буркнул:
- Да! - ожидая услышать Витьку или ещё кого-нибудь из вчерашней гоп-компании. Но я ошибся - в трубке секунду помолчали, а затем приятный женский голос осторожно произнес:
- Алло! Будьте добры Сергея!
- Он у телефона! - уже полюбезнее ответил я, заинтригованный.
- Ой, Сережа, здравствуйте! Это Зоя, дочь Максима Кузьмича! Сережа! Я понимаю, что уже поздно, но у нас тут... В общем, папа уехал в Германию, а полчаса назад в дверь стали ломиться какие-то типы! Я спрашиваю: "Кто там?", а они не отвечают! И опять стучат! Потом ушли, а потом опять пришли и снова стучат! Мне страшно, Сережа! Я не знаю, что мне делать, нашла у папы в кабинете на столе ваш телефон и позвонила... Может быть, милицию вызвать? Ой, опять стучат!
