Большой пёс вёл свою спутницу через лес не так долго, пока она не стала замечать, что таких мохнатых братьев здесь много. Они окружали её, осторожно принюхиваясь. Всматриваясь в окружающих собак, Канэраки и не заметила, как перед ней оказался пожилой мужчина с отросшими до плеч запутанными волосами и длинной седой бородой. Он держал на плече большой, груженный дичью мешок и потрепал пса по холке, приведшего свою новую знакомую. Девушка, заметив странного мужчину, оторопела и застыла. Он был Призраком, это было однозначно, но симбионты внутри него были странными, хоть и одним целым с хозяином. Мужчина махнул рукой, приглашая идти за ним. Канэраки не ощущала ни угрозы от его собак, ни от него самого, поэтому послушно пошла следом. Вскоре Призрак привёл девушку к большой поляне, по центру которой стояли небольшой уютный дом, собранный из цельных брусьев, и несколько мелких построек, сколоченных из неровно выпиленных досок. Мужчина остановился, повернулся к гостю и что-то сказал на чужом языке пьяных птиц. Канэраки это уже надоело. Они все говорили что-то, спрашивали, но ни слова она не понимала. Своё недовольство она послала старику. Тут же собаки вокруг него насторожились, вновь окружая незнакомку и, осторожно рыча, послали угрозу. Девушка им не угрожала, и хозяину их тоже. Что за агрессия ни за что?! Канэраки присела, оказываясь на одном уровне с псами, и послала им сигнал: «Я не враг, я друг. Я сильнее, но не обижу вас, не трону хозяина». Сложно было формировать такие мысли в образы и чувства, но девушка справилась. Собаки перестали рычать и, виляя хвостом, присели, поймав удивлённый взгляд хозяина. Тот что-то пробурчал и указал на одну из пристроек. Канэраки осторожно подошла к ней и, убедившись, что хозяин дома занялся другими делами подальше, вошла. Внутри была маленькая каменная пристройка с углублением внутри, металлический таз и большая бочка с водой. На маленьких полочках на стене лежало мыло, какие-то странные порошки и сушёные травки. Обрадовавшись, наконец, свежей воде и возможности смыть с себя грязь и вонь, уже въедавшиеся в кожу, девушка растворила доспех и принялась намываться мылом, попивая ладонями воду, которую черпала небольшим тазиком из бочки. Мыльная вода смывала нечистоты в трещины между деревянными досками в полу. Свежесть, чистота и лёгкость окутала Канэраки, столько времени будто пребывавшей в кошмаре: короткие настороженные перерывы на сон, больше не приносившем покоя, а лишь возвращавшем в произошедшие ужасные события, вонь и давящая тьма, вечная охота и беготня; эти игры в догонялки и выживание не позволяли даже вспомнить о том, что когда-то была совсем другая жизнь.
Канэраки, наконец, отмывшись, теперь осмотрелась в поисках того, что можно было надеть. Возле выхода на полке была большая простыня. Укутавшись в неё словно в одеяло, девушка вышла из лесной ванной. Седой мужчина сидел спиной к пристройке в нескольких метрах от неё и почёсывал одного из своих псов.
— И что такая милая леди делает в таком глухом лесу? — развернувшись, сказал он на русском, но через мгновение вдруг вскочил и удивлённо уставился на гостью.
— Меня зовут Канэраки, — представилась та.
— О, а меня — Псарник, очень приятно!
— И что тебя так удивило, Призрак?
— Какая проницательность для самого младшего статуса члена проекта! Красавица, а тебе не кажется, что тебе больше пойдёт имя Кассандра?
— Откуда ты меня знаешь? — спросила Канэраки, удивлённо уставившись на пожилого мужчину.
— Как я могу не знать свою маленькую племянницу!? — счастливо воскликнул Псарник.
— Племянницу?..
— Верона — моя дочь, ты ведь помнишь её?
— Я… не уверена…
— Не переживай, скоро вспомнишь! Ты же очень хочешь есть, верно?
— Я бы сейчас не отказалась от нормальной еды…
— Нормальной?! Красавица, больше тебе не нужна «нормальная» еда.
— Эм… Псарник, а ты не мог бы поделиться со мной одеждой?
Мужчина виновато всплеснул руками, засуетился и поспешил в дом. Он думает, его племянницу только посвятили. Видимо, симбионты пока показывают лишь то, что девушка всего несколько месяцев назад оказалась с ними. Только бы не начал допрашивать, а то Канэраки пока было сложно полностью контролировать своих маленьких друзей, чтобы те не отсылали волны очевидного волнения, когда та врала. Она была предателем. И, возможно, Михаил уже искал её. Надо быть осторожнее…
Псарник вернулся с охапкой какого-то тряпья и всучил своей племяннице, отправив её в маленький домик, где та только что помылась. Одевшись, наконец, в старые, но удобные брюки, и накинув великоватую футболку, Канэраки вышла босиком на стоптанную траву и вопросительно глянула на своего новоиспечённого дядю. Тот глядел на девушку, не скрывая восхищения и восторга, явно ожидая каких-то реакций, но, ничего не дождавшись, сказал:
— Ты очень хорошо держишься для новообращённой. Кто тебя посвятил?
— Я уже несколько месяцев так гуляю, — ответила Канэраки, ловко уходя от ответа. — Привыкла уже.
— Несколько месяцев? Одна? И сама поднялась до Воина?!
