– Да оттуда, что я знаю, кто совершил налет. Некий Бартимеус. Джинн среднего уровня, выдающейся наглости и ограниченных умственных способностей[74]. В общем, ничего примечательного. Его мог бы вызвать любой недоумок. Конечно, недоумок-волшебник, а не простолюдин.
– И тем не менее, – спокойно заметил Андервуд, – этот Бартимеус сумел похитить вашу собственность[75].
– Но он напортачил! Он допустил, чтобы его опознали! – Лавлейсу явно стоило больших усилий удержать себя в руках, – Хотя да, вы правы. Ему удалось уйти.
– А что касается того, кто его вызвал…
Очки Лавлейса сверкнули.
– Именно поэтому, Артур, я здесь. Чтобы повидаться с вами.
На миг возникла пауза, пока Андервуд скрипел извилинами, пытаясь сообразить, какая между всем этим связь. В конце концов он преуспел. На лице его на миг промелькнули разнообразные противоречивые чувства, но старик быстро взял себя в руки и состроил надменную и непроницаемую мину. В комнате ощутимо похолодало.
– Простите, – неестественно спокойно произнес Андервуд, – что вы сказали?
Саймон Лавлейс подался вперед, взявшись за край обеденного стола. Маникюр у него был превосходный.
– Артур, – сказал он, – в последнее время Бартимеус вел себя несдержанно. Не далее как сегодня утром его заточили в лондонский Тауэр, за нападение на магазин Пинна на Пикадилли.
Андервуд от изумления даже отшатнулся.
– Так это – тот самый джинн?! Но как… как вы об этом узнали? Они же не смогли узнать его имя… И… и он же бежал, сегодня, во второй половине дня…
– Да, он действительно сбежал. – Лавлейс не стал уточнять, как именно это произошло. – И после его побега мои агенты… выследили его. Они прошли по его следу через весь Лондон – и след привел сюда[76].
Андервуд ошарашенно встряхнул головой.
– Сюда? Вы лжете!
– Бартимеус в виде облачка просочился в вашу печную трубу не далее как десять минут назад. Неужто вас удивляет, что я сразу же явился, дабы заявить права на свою вещь? И теперь, когда я здесь, в доме… – Лавлейс повел головой, словно принюхиваясь к какому-то необычайно приятному запаху, – Да, я чувствую ее ауру. Она где-то рядом.
– Но…
– Мне бы и в голову никогда не пришло, что это вы, Артур. Не то чтобы я думал, что вас не привлекают мои сокровища. Просто я полагал, что вам недостает умения захватить их.
Старик принялся хватать воздух ртом, словно извлеченная из аквариума золотая рыбка, и издавать бессвязные звуки. Бес Лавлейса на миг скорчил рожу, потом снова застыл. Его хозяин постучал по столу указательным пальцем.
– Я мог бы вломиться к вам силой, Артур. И был бы вполне в своем праве. Но я предпочел решить дело по-хорошему. И кроме того, как вы и сами, несомненно, понимаете, эта моя вещь… в общем, ситуация щекотливая. Ни вам, ни мне не хотелось бы, чтобы кто-либо прознал о наличии этой вещи у нас, не так ли? Так что… если вы немедленно вернете мне ее, я уверен, что нам удастся достичь взаимовыгодного соглашения. – Он выпрямился, поигрывая манжетой. – Я жду.
Если бы Андервуд понял, о чем говорит Лавлейс, он мог бы спастись. Если бы он вспомнил проступок своего ученика и сопоставил очевидное, все могло бы обойтись[77]. Но сбитый с толку Андервуд не понял ничего, кроме того, что его обвиняют в том, чего он не делал, – и он в гневе вскочил со стула.
– Зазнавшийся выскочка! – вскричал он. – Да как ты смеешь обвинять меня в воровстве?! Я не брал твоей вещи – я ничего о ней не знаю и знать не желаю! Она мне не нужна. Я не подхалимничаю, не лизоблюдствую и не бью в спину. Я не рвусь к власти, как свинья к помойной яме! А даже если бы и рвался, то не стал бы утруждать себя и что-то у тебя красть. Всем известно, что твоя звезда закатилась. Ты не стоишь того, чтобы тебе вредить. Твои агенты промахнулись – или, скорее даже, соврали. Бартимеуса здесь нет! Я ничего о нем не знаю. И твоего хлама в моем доме нет!
По мере того как он говорил, лицо Саймона Лавлейса словно бы затягивалось тьмой – хотя на стеклах очков по-прежнему играли блики света. Лавлейс медленно покачал головой.
– Не валяйте дурака, Артур, – сказал он. – Мои осведомители не лгут мне. Это могущественные существа, полностью покорные моей воле.
Старик вызывающе вскинул бороду.
– Вон из моего дома!
Но Лавлейс не унимался.
– Вряд ли мне нужно напоминать вам о том, какими возможностями я располагаю. Но если вы уйметесь и будете разговаривать спокойно, мы сможем избежать ненужных сцен.
– Мне не о чем с тобой разговаривать. Все твои обвинения лживы.
– Ну, в таком случае…
Саймон Лавлейс щелкнул пальцами. Его бес мгновенно соскочил на обеденный стол из красного дерева и, гримасничая, напрягся. На кончике хвоста у него стала набухать выпуклость, превратившаяся в конце концов в зазубренные вилы. Бес с задумчивым видом опустил зад и покрутил хвостом. Затем вилы вонзились в полированную крышку стола и прошли насквозь, как нож сквозь масло. Бес резво помчался по столу, волоча хвост за собой и рассекая столешницу надвое. Андервуд выпучил глаза. Лавлейс улыбнулся.
– Что, Артур? Фамильная ценность? – поинтересовался он, – Так я и думал.
