Авдотья с удовольствием внимала солдату. Таких рассуждений ей никогда не приходилось слышать.
— Я в книжке читал про здешний край.
— Вы даже книжки читаете? — насупившись, спросила она с опаской: не врет ли?
— Как же! — ответил Андрей с потаенной гордостью, и Авдотья почувствовала, что подозрение ее исчезло. — Тут воздух крепче. Рыбы много, хорошие леса. У моря теплые земли есть. Чернозем. Во Владивосток и в Николаевск со всего света корабли приходят. Так что тут жить можно, — убежденно сказал Андрей.
— На казенных-то харчах! — отозвался Тимоха.
Заиграл гармонист. Солдаты пели и плясали. Фекла поплыла по кругу и с чувством заглядывала Лешке в глаза. Поодаль мужики и солдаты боролись. Егор валил всех подряд.
— Здоровый! — говорили восхищенно солдаты.
— Здоровый, да с медведем как свой!
— Вот вы тут живете и ничего не знаете, — заговорил Сукнов, когда все снова уселись на бревнах, закуривая и переговариваясь. — А мы были на озере Ханка да в селе Никольском. Так там люди тоже с Расеи населены и живут в тревоге. А тут спокойно.
— Что ж там такое? — спросил Егор.
— Граница рядом. Хунхузы-разбойники часто нападают.
Разговоры, смех и шутки постепенно стихли. Все слушали солдата.
Андрей стал рассказывать, как на юге Уссурийского края была целая война с хунхузами. Переселенцы тесно сгрудились вокруг него на окраине громадного завала бревен. Егор нарубил и навалил к берегу эти деревья с мохнатыми сучьями. Как на плотбище, груды их громоздятся по обрыву. А внизу, на песках, вода в один завал с ними нанесла белого плавника и карчей. Сквозь вершины кустарников видна река с синими уступами далеких мысов.
Когда край солнца исчез за хребтом, враз, словно по волшебству, река, и горы, и лес — все слилось в сплошной голубизне, а остальные краски погасли. Амур замер в тишине, река среди сопок казалась маленьким озером.
Время было ужинать, но крестьяне не расходились.
— Нас с поста сняли и выслали, — рассказывал Сукнов. — Конные казаки пошли из разных станиц и наш батальон. Вот мы и встретили их под Никольском. Идут в беспорядке, колья несут, секиры. Здоровые есть хунхузы. Которые тащат мечи — они у них двухсторонние такие, широкие, с ладонь, чтобы ловчее головы рубить. Ну и пошло у нас!.. С нами были новоселы. Ну, началась перестрелка. Потом китаец знакомый показывает мне налево. Смотрю, с левой стороны то и дело фазаны вспархивают. Кто-то их пугает. Глядим, бегут на нас по траве хунхузы, сами гнутся, ружья волоком тянут по земле. Мы их как «на ура» взяли, они сразу побросали все и сдались. Которые злодействовали, как раз тут же попались.
Темнело. На другой стороне заблестел огонек, а рядом чуть побольше его что-то чернело. Это огромная казенная баржа, на которой прибыли строители телеграфа.
Под берегом раздался треск, и все невольно встрепенулись. Послышались шаги по гальке, и вскоре на обрыве появились два человека в сапогах, с ружьями за плечами. Кто-то из девчонок взвизгнул с испуга. В одном из пришедших мужики узнали Барсукова.
— С охоты, Петр Кузьмич? — спросил Егор.
— Да нет, так гуляли просто… Не было парохода?
— Никак нет, — вскочил солдат.
— Садитесь, садитесь, — махнул рукой Барсуков. — Я ночую у вас, — сказал он крестьянам.
— Милости просим, батюшка, опять к нам.
— Да вот пошел проводить. Да узнать, что слышно о пароходе… Что это тут у вас?
— Да вот солдат рассказывает.
— Пожалуйте в избу, барин.
— Нет, я тут посижу. — Барсуков присел на бревно. — Ну что же, продолжай, я тоже хочу послушать.
Сукнов несколько смутился и, как бы что-то вспоминая, морщил лоб.
Подошел плотный человек среднего роста. На плечах его блеснули погоны. Солдаты испуганно вскочили и вытянулись. Сукнов поспешно оправил рубаху и ремень.
— Здравия желаем! — гаркнули солдаты вразнобой.
— Садитесь, садитесь, братцы, — глухо сказал военный.
Егор узнал его — это был полковник Русанов, командир инженерных войск, строивших разные сооружения по Амуру. Он был начальником этих солдат. Кузнецов на днях отвозил офицерам кабана, убитого дедом Кондратом, и там видал полковника.
— Так что же? — спросил Барсуков. — Продолжайте, мы тоже послушаем.
— Да вот солдатик рассказывает…
Русанов не садился. Сукнов молчал и морщил лоб. Он не решался продолжать рассказ.
— Да, это дело нешуточное, — с укоризной, обращаясь то к полковнику, то к Барсукову, молвил Пахом. — Война была, солдаты сражались, а мы не знаем…
Егор позвал гостей в избу.
Солдаты уехали в своей лодке. Барсуков дружески попрощался с полковником и отправился вместе с ними. С реки доносилось пиликанье гармошки.
Крестьяне расходились.
— А какой Андрей-то бывалый, — толковала Бормотиха. — Солдаты про него сказывают, будто, когда фунфузов отражали, он начальника ихнего живьем в плен взял. Его фунфузы зарезать ладились, а он сшиб двоих, а те убежали.
Авдотье казалось, что Андрей у всех на речах и что, если бы не он, хунхузов не одолели бы.
«Солдат так уж и есть солдат, — думала девушка. — Пропащая головушка! И жаль Андрея, и сердцу люб. Я его теперь никогда не забуду».
