Мы тут же выбежали из кухни и помчались на ее зов. А когда зашли в комнату, то увидели испуганные лица девчонок, сидящую на кровати Люду и большое мокрое пятно под ней, а также медленно разливающуюся лужу на полу.
— Сереж, — посмотрела на меня Люда, — у меня воды отошли…
Июнь 1932 года
— Юр! Как хорошо, что ты еще не уехал! — крикнул я водителю, когда выбежал на улицу.
Скорая — это конечно хорошо, но нужно доставить Люду в больницу немедленно. А в доме у друга телефона нет, вот я и побежал искать машину. Даже намеревался попросить кого-нибудь из проезжающих, если не увижу свободного такси. Тут с машинами сейчас туго. Но повезло — мой водитель все еще был здесь и похоже изначально не собирался куда-то далеко отлучаться пока я гощу у Чертоков.
Предупредив Юру, что сейчас спущусь с женой, и нужно будет быстро ехать до ближайшей больницы, где есть родильное отделение, я кинулся обратно. Люда уже медленно спускалась по лестнице, поддерживаемая с двух сторон Борей и Полей. Я сразу заменил Полину с ее стороны, и дальше уже мы с другом чуть ли не на руках спустили Люду вниз.
— Как бы в пути не родила, — прошептал Борис, покосившись на усаживающуюся в машину мою жену.
— Вряд ли, — не согласилась с ним Полина. — Роды, бывает, по несколько часов идут. Но поспешить, конечно, стоит, только не растрясите ее в дороге.
Дальше уже мы поехали втроем: я с Людой и Юра за рулем. Повезло, что доехали без происшествий. Любимая была бледной, но держалась. Да и вообще ни схваток пока не было, ни на боли не жаловалась. Лишь губу прикусила и молчала.
В больнице я быстро объяснил дежурящей на входе санитарке, что у нас случилось, и та уже вызвала врача. Передав Люду прибежавшей женщине «с рук на руки», я остался ждать в приемном покое. Дальше меня просто не пустили.
— Все, Юр, спасибо, — вышел я к водителю. — Выручил здо́рово. Не знаю, сколько роды продлятся, но Люда здесь в любом случае надолго, — вздохнул я.
— Может вас до дома довезти? — предложил вдруг обычно молчаливый парень.
— Да нет, — задумчиво обернулся я на вход в больницу. — Дождусь уж здесь окончания. Надеюсь, не прогонят, — хохотнул я, а внутри у самого мандраж бьет.
Как там Люда? Не будет ли осложнений? Ребенок здоровый родится, или что-то случиться может? Мы приехали под вечер, Люда на сохранении не лежала — отказывалась наотрез, как я ее с мамой не уговаривал — так что здесь ее не знают. Ни какое у нее здоровье, ни возможные побочки от лекарств. Сейчас я сильно жалел, что пошел на поводу у супруги. А до этого весь в работе был — днем в институте, вечером на стройке. Думал, раз она выглядит нормально и сама не хочет ложиться, то знает, что делает. Дурак!
— Да не переживай, парень, — подошла ко мне санитарка. — Родит твоя ненаглядная, куда денется. Вон, на стул присядь, — махнула она рукой на ряд стульев возле стены, — ждать тебе долго.
В тревожном ожидании прошло полночи. Заснуть я так и не смог и лишь вышедшая в третьем часу в приемный покой врач, заметив меня, махнула рукой, подзывая.
— Вы все еще здесь? — хмыкнула она устало. — Не ошиблась, значит, твоя жена.
— Кто? — только и смог я выдавить из себя охрипшим от волнения голосом.
— Мальчик. Здоровый, — улыбнулась доктор. — Мама с ребенком останется у нас на пару дней, а потом можете забирать. Езжайте домой и лучше выспитесь. А завтра подготовьте комнату к их возврату, если еще не успели.
После этого она пошла к санитарке и что-то стала ей тихо говорить, но мне уже было не до женщин. Роды прошли успешно. У меня как камень с души свалился. И уже потом пришла мысль — я стал отцом! Да, пожалуй, теперь и правда можно домой…
— В следующий раз обязательно заранее в больницу ляжешь, — ворчала моя мама на Люду спустя три дня.
Та не обратила на это никакого внимания, с любовью и нежностью смотря на сосущего ее грудь сына. А вот я согласно кивнул. Ну нафиг такой экстрим! Больше я на уговоры любимой оставить ее дома в последние дни беременности вестись не собираюсь.
Сына назвали Алексеем. Предложил я — почему-то накатила неожиданная тоска по моему имени из прошлой жизни, а Люда и не возражала. Она вообще будто ни на что внимания больше не обращала, полностью сосредоточившись на ребенке и его состоянии. Даже отвечала на прямой вопрос не всегда, а когда отвечала, то с некоторой рассеянностью.
В институте за эти дни я появился один раз — проверил, как идет работа, предупредил, что в ближайшее время буду занят из-за рождения сына, и умчался домой.
Еще немного поворчав для порядка, мама ушла на кухню. Я же в это время любовался своей женой. После родов она как-то неуловимо преобразилась. Теперь уже девушкой не назовешь, она будто повзрослела и приобрела ту женственность, что отличает взрослую и опытную женщину от обычных наивных девчонок. Налитые молоком груди казались еще более притягательными, и я отчаянно завидовал своему сыну, что с причмокиванием сейчас терзал одну из них.
