Его голос звучит над залом, вызывая бурю эмоций. Словно молния, его заявление пронзает воздух. Ошеломление переходит в тихое потрясение, как будто вся команда вдруг замерла. И скорее всего такая реакция не только из-за заявления, но и той уверенности, с которой его сделал Климент Ефремович.
Все взгляды устремлены на меня. Товарищ Сталин, не торопясь, смотрит на Ворошилова, ожидая пояснений.
— Почему вы так решили, товарищ Ворошилов? — ненавязчиво спрашивает он, но его вопрос звучит как приговор.
Я же стою, пораженный. В голове вертятся мысли: какое преступление я мог совершить перед Климентом Ефремовичем? Почему он решился на такое серьезное обвинение? Я не понимаю, на чем оно основано. Моё сердце забилось учащенно. Неужели история все же повторяется? Так же, как и с дипломом? Вот только Сталин — не мой декан. С его подозрительностью не факт, что меня вообще здесь хоть кто-то будет защищать, кроме меня самого. Ворошилов же тем временем продолжил.
— Все вы помните прошлое наше заседание, на котором выступал гражданин Огнев, — Климент Ефремович похоже принципиально решил топить за то, что я больше здесь никому не «товарищ».
Это напрягало, а его слова о прошлом заседании заставили растормошить память и сделать неприятный вывод. Климент Ефремович закусил удила тогда и единственная, за кого он мог зацепиться — Анна. Не зря она про свою родню молчит. А вот я — лопух. Надо было не стесняться, а раньше ее на откровенный разговор вывести! Хотя бы сейчас понимал, откуда мне «прилетит». Нет, понятно уже, что из-за Белопольской, но что именно у нее не так? Кто-то из родни в тех лагерях сидит? А я-то думал, наоборот — что у нее родня на каком высоком посту. Но даже если так, то пока что массово за это родственников не сажают.
«Ну да, не сажают, зато и на высокие должности не берут» тут же одернул я себя. После чего пришлось сосредоточиться на словах Ворошилова, чтобы ничего не пропустить.
Получив согласие от других членов политбюро, председатель реввоенсовета продолжил.
— Тогда он хотел начать реабилитацию врагов нашего народа, — снова огорошил всех присутствующих Ворошилов. — И начать он планировал с послабления им режима отбывания наказания. Мы все естественно это пресекли, но вот откуда у него вообще такие идеи взялись? Ведь раньше ничего подобного гражданин Огнев не заявлял. Как мне доложили, эту мысль ему подбросила некая Анна Белопольская. Тогда она была взята гражданином Огневым на должность аналитика, и сразу же развила бурную деятельность. В частности — та самая идея о послаблении режима заключенным принадлежит ей.
— Но при чем здесь тогда Сергей? — не выдержал Андреев.
— А при том, что он сам должен был приструнить свою подчиненную. А еще лучше — сделать полную проверку ее прошлого! Вывести на откровенный разговор. Обратиться к товарищам из ОГПУ. Тем более, что охраной института занимается ведомство товарища Менжинского и сообщить о странностях Белопольской он мог даже никуда не ходя!
— Проверку сотрудников, которых я нанимал, проводило ОГПУ, — решил я вмешаться в этот обвинительный спич. — И ни на кого мне не указали, как на скрытого врага народа.
Ворошилов метнул на меня уничижительный взгляд и сделал вид, что я ничего не говорил, продолжив гнуть свою линию.
— Мало того, что он потакает этой гражданке, так еще и сделал ее своей заместительницей! Есть подозрение, что у гражданина Огнева с гражданкой Белопольской отношения вышли далеко за рамки обычных рабочих. И еще одно — Сергей Огнев принес на наше рассмотрение два доклада, вместо одного. И один из них написан именно той самой Анной Белопольской, чье предложение о смягчении режима заключения в лагерях мы уже решительно отвергли. А самое главное — принес он эти доклады только тогда, когда гражданка Белопольская написала свой, хотя до этого Сергей Огнев уже подготовил работу по заданной теме. По моему мнению, тут все очевидно — гражданка Белопольская — скрытый внутренний враг. К тому же выяснилось, что ее отец — член РОВС, а дед сидит как раз в одном из наших лагерей. Да и сама она из дворянского рода. Гражданин Огнев же полностью ей во всем потакает и следствию необходимо выявить — насколько он вовлечен во вредительскую деятельность гражданки Белопольской, но у меня нет сомнений, что теперь, несмотря на былые заслуги, гражданин Огнев работает во вред нашей стране!
Высказавшись, Ворошилов сел на место и с презрением посмотрел на меня.
На зал опустилось молчание. Все переваривали только что услышанную новость. Даже товарищ Сталин задумчиво посматривал на старого соратника и кидал нечитаемые взгляды на меня. Но вот он оглядел всех членов политбюро и прокашлялся.
— И все же, товарищ Ворошилов, откуда у вас такие сведения?
Климент Ефремович выразительно покосился на меня, явно не желая в моем присутствии разглашать эту информацию.
— Товарищ Огнев, выйдите пожалуйста на минуту, — правильно понял его Сталин.
Я молча покинул зал, гадая, чем окончится так и не начавшийся доклад.
