Аналогичный мир – 2 полностью

— У раба одна награда, сэр. Лёгкая смерть от руки хозяина.

— А наказание?

— Трудная смерть. Смерть под пыткой, — Гэб пожал плечами и вскинул голову. — Сэр, раз вы решили, что я должен гореть, раз вы осудили меня… Я всегда выполнял приказы. Чак мечтал убить хоть одного белого по своей воле. А теперь он горит.

— А о чём мечтал ты, Гэб?

— О лёгкой смерти от руки хозяина, сэр, — почтительный ответ прозвучал издёвкой.

— А сейчас? — улыбнулся Гольцев.

— А разве что-то изменилось, сэр? — равнодушный тон сменился вызывающим так резко, что они невольно переглянулись.

Гольцев встал и шагнул к Гэбу.

— Думаешь нарваться на удар, ответить и в драке получить пулю, Гэб? Так? Не выйдет.

Гэб молча опустил голову на сжатые кулаки.

— Ответь мне на один вопрос, Гэб, — Гольцев сделал паузу, но Гэб оставался неподвижным. — Ты вернёшься к Старому Хозяину? Хочешь вернуться?

Михаил Аркадьевич одобрительно кивнул. Плечи и затылок Гэба задрожали.

— Нет, — наконец всхлипнул он. — Я не хочу, сэр, простите, не надо. Лучше… лучше гореть.

— Он убьёт тебя? Ты этого боишься?

— Он… сам не убивает, — всхлипывал Гэб, — но… он сделает так, чтобы я сам себя… Когда он захочет, он всё может.

— Он может, пока ты и такие как ты, любого цвета, его слушаются, — свирепо сказал Гольцев.

И тут Гэб внезапно заговорил, впервые сам.

— Вы спросили, сэр, о чём я мечтал. Я мечтал сам выбирать себе хозяина, сэр. Неужели и сейчас этого нельзя, сэр?

— Нельзя, — резко ответил Михаил Аркадьевич. Жестом он отодвинул Гольцева и подошёл к столу, за которым сидел Гэб. — Посмотрите на меня, Гэб.

Гэб медленно поднял залитое слезами лицо.

— Рабство отменено, Гэб. И даже если вы хотите остаться рабом-убийцей, палачом, то этого нельзя. И просто рабом нельзя.

Гэб покачал головой.

— Раб всегда будет рабом, сэр. Вы прикажете мне гореть, и я буду гореть. Но свободным я не стану.

Михаил Аркадьевич улыбнулся.

— Вы молодец, Гэб. По приказу свободным не станешь. А разве вы не хотели стать свободным?

Гэб резко отвернулся от него. Михаил Аркадьевич кивнул.

— Ну что же, Гэб. В тюрьме вас держать не за что и незачем. Вы не совершили никакого преступления, — Гэб медленно повернулся к нему. — Но отпустить вас… на свободу, как остальных задержанных, мы не можем. Вы… подчинитесь любому мерзавцу, который объявит себя вашим хозяином, и выполните его любой приказ.

— Нет, сэр! — вырвалось у Гэба.

— Даже если он скажет те слова, Гэб? — грустно улыбнулся Михаил Аркадьевич, выделив голосом слово "те".

— Вы… вы знаете их? — завороженно смотрел на него Гэб.

— Я — нет. Но… ваш Старый Хозяин, которого вы так боитесь, что имени его не называете, он знает. Он может передать их любому. Так? Так, Гэб. И вы будете опять убивать тех, на кого вам укажет ваш хозяин.

— Тогда убейте меня, сэр.

— Нет. Вас сегодня перевезут в госпиталь.

— К врачам? — в голосе Гэба искренний страх. — Вы отдаёте меня врачам, сэр?

— Там вам помогут. И вам, и Чаку.

Гэб опустил голову.

— Такова ваша воля, сэр. Слушаюсь, сэр.

Гольцев досадливо мотнул головой, но Михаил Аркадьевич продолжал:

— Вас ломали, Гэб. Вы сами рассказывали нам, как это делали. С вами. С Чаком. С другими. Теперь сломанное надо чинить. Вы сами с этим не справитесь. Значит, вам помогут.

— Тим… тоже там будет? — глухо спросил Гэб.

— А зачем? Тим справился сам.

Гэб опустил глаза.

— Слушаюсь, сэр.

— Когда-нибудь мы продолжим этот разговор, — пообещал Михаил Аркадьевич, отходя к столу и вызывая конвой.

— Слушаюсь, сэр, — упрямо повторил Гэб.

В кабинет заглянул сержант.

— Идите, Гэб.

Гэб встал, заложил руки за спину и, не оглядываясь, пошёл к двери.

— Упрямый, — одобрительно сказал Гольцев, когда за Гэбом закрылась дверь.

— Нет, Александр Кириллович, — мягко возразил Михаил Аркадьевич. — Это не упрямство, а страх. Пусть плохо, но по-прежнему. Вот что это такое.

— Он защищает свой мир, — задумчиво сказал Спиноза. — Его можно понять.

— Можно, — согласился Михаил Аркадьевич. — Но…

Он не договорил. Зазвонил телефон, и снявший трубку Спиноза тут же протянул её Михаилу Аркадьевичу.

— Генерал Родионов слушает, — удивлённо сказал в трубку Михаил Аркадьевич, выслушал краткое сообщение и кивнул. — Хорошо. Поднимайтесь, — и, положив трубку, посмотрел на Спинозу и Гольцева. — Кажется, мы можем позволить себе обеденный перерыв. Скажем, на… полчаса.

— Конечно, — понимающе кивнул Спиноза.

Гольцев радостно улыбнулся, тоже кивнул и пошёл к двери. Уже выходя, оба столкнулись с молодцевато откозырявшим им седым старшим сержантом.

Выйдя в коридор, они прислушались. Но бесполезно: нужно очень кричать, чтобы пробить здешние двери. Гольцев и Спиноза переглянулись.

— Бойцы вспоминают минувшие дни, — улыбнулся Спиноза.

— Ради воспоминаний Савельич официально не пойдёт, — покачал головой Гольцев. — Пошли. Обед есть обед.

— Есть смысл, — кивнул Спиноза.

Как только закрылась дверь, Савельич снял фуражку и улыбнулся.

— Как жизнь, Миша? Прыгаешь?

— Топчусь потихоньку, Савельич, — улыбнулся Михаил Аркадьевич. — А ты как шлёпаешь?

— Нога за ногу задеваю, — хмыкнул Савельич. — Но я по делу к тебе.