Тим приветливо улыбнулся, достал пачку сигарет, распечатал и пустил её по кругу. Эркин, как все, взял сигарету, показывая, что принимает новенького. Тим, Тимофей Чернов. Шофёр, автомеханик. Неспешно завязывался общий разговор про кто где работал, какие заработки, как лучше: на найме или при своём деле. Эркин искоса следил за Тимом, время от времени натыкаясь на такой же изучающий взгляд.
По-русски Тим говорил старательно, избегая английских слов, но хуже Эркина, которому английский был нужен только для разговора о прошлом. Но и у Грега часто проскакивали английские слова, и у Фёдора.
— Своё дело хорошо, конечно, — Роман пыхнул сигаретой. — Но мороки… Да и денег сколько надо, прикинь.
— А это смотря какое дело, — мотнул головой Фёдор. — Можно и подешевле устроиться.
— Можно, — согласился Роман. — Только дешёвое дело прибыли не даст.
— Да, — кивнул Эркин. — Дешевле мужской подёнки ничего нет. Только руки нужны. Ну, так и заработок — меньше нет.
— В пастухах ты заработал, — возразил Фёдор, — сам говорил. А там тоже… только руки нужны.
— Чтобы на пастьбе хорошо зарабатывать, нужно свою лошадь иметь, седловку всю, костровое хозяйство, — стал объяснять Эркин, перемешивая русские и английские слова. — Это надо ковбоем быть, а не пастухом. И пастбища знать надо, ну, места. И на какого лендлорда ещё нарвёшься.
— Пастух — это не своё дело, — сплюнул окурок Грег. — Это ж опять по найму.
— Верно, — обрадовался Эркин.
— И в деле, своём деле, — продолжал Грег, — главное — не деньги.
— А что? — хмыкнул Фёдор.
— Само дело. Тим, что лучше: шоферить или машины чинить?
— На своей машине? — уточнил Тим.
— На чужой — это наём, а мы о своём деле говорим.
— Тогда механиком, — убеждённо сказал Тим. — Я зимой столько машин брошенных видел… Ну, налажу, ну, сяду за руль, а возить кого? И куда? А мастерская… уже надёжней.
— Верно, — кивнул Роман. — Так что, Тим, в России будешь мастерскую раскручивать?
Тим покачал головой.
— Нет. Ни страны, ни людей не знаю. Ничего не знаю. Кто ко мне чиниться пойдёт? И… и я не могу рисковать.
— Чем рисковать? — спросил Эркин.
— Деньгами, — вздохнул Тим. — Ну, куплю я всё, что нужно. А дело не пойдёт. Один — я просто повернусь и уйду. А я не один.
— Верно, — кивнул Грег. — Семья — она твой тыл, конечно, опора тебе. Но и, как якорь, на месте держит. Так запросто не уйдёшь. Как пацан, Тим?
— Хорошо, — улыбнулся Тим. — Врач смотрел, сказал, что здоров.
— А психолог? — небрежно, словно просто поддерживая разговор, спросил Грег.
Но Эркин почувствовал напряжение и насторожился.
— Завтра к нему пойдём, — так же спокойно ответил Тим.
Роман, ехавший в одном автобусе с Грегом и Тимом, кивнул.
— Ты только, Тим, сам не психуй. Дети… они легко забывают.
— Он помнит, — тихо ответил Тим, обвёл их тревожным взглядом и повторил: — Он всё помнит.
— Всё? — переспросил Фёдор.
Тим пожал плечами.
— Я не спрашиваю.
— И правильно, — решительно подтвердил Эркин, начиная догадываться о несказанном. — Спросишь — напомнишь только. Я… дочку, Алису, не спрашиваю. Она и забывает. Понемногу.
— А она что…? — Фёдор оборвал фразу.
Эркин угрюмо ответил:
— Она видела, как Андрея, брата моего, убивали. И ещё… всякое. Она в самый Хэллоуин через весь город ко мне в Цветной шла. Вся в крови была.
— Ранена? — спросил Грег.
Эркин мотнул головой.
— Она через трупы лезла. Бой был, — он впервые говорил об этом. — Свора эта, чтоб их…, в Цветной лезла. Мы палками, камнями отбивались, ну, и ножи у всех. У… одного пистолет был, у Мартина, он белый, но с нами пошёл. У него жену замордовали, насмерть… — у Эркина перехватило горло, он сплюнул, растёр окурок и долго закуривал новую сигарету, пока не успокоился.
— Ночью… во сне не кричит? — спросил Тим.
Так спросил, что Эркин ответил:
— Женя говорит, что, как я вернулся, успокоилась. Иногда только…
Тим кивнул.
— А мой ещё летом… и тоже иногда. Но с зимы помнит.
— Ничего, — Роман взял у Фёдора зажигалку, прикурил. — Обустроишься на новом месте, жизнь наладится, и забудет он всё.
— Плохое забывать надо, — улыбнулся Фёдор.
— А если помнится? — усмехнулся Роман.
— Ты что, над памятью своей не хозяин? — подчёркнуто удивился Фёдор.
Эркин и Тим одновременно покачали головами и быстро поглядели друг на друга.
Наступившую тишину нарушили голоса женщин, созывавших детей. Тим улыбнулся, слушая этот многоголосый зов.
— За своим пойду.
Остальные закивали. Конечно, кто же уложит мальца, как не он. Тим кивком попрощался и ушёл в быстро наступавшей темноте на детский звонкий гомон.
Обычно Дим сам бежал ему навстречу, но сегодня чего-то малыша не видно, и Тим встревожился. Не случилось ли чего?
— Дим! Ты где?!
И с облегчением услышал:
— Здесь я, пап.
Зашелестели кусты, оттуда вылезло что-то тёмное, но Тим уже угадал Дима и сердито сказал:
— Ты в порядке, Дим?
— Ага! — весело ответил Дим. — Пап, это Катька. Кать, а это мой папка.
Только тут Тим заметил маленькую, меньше Дима, девочку. Из-за повязанного поверх пальто платка она казалась очень толстой, но личико было маленьким и бледным.
— Катя! Ка-а-атя-а-а! — звал далёкий женский голос.
