Тим рывком сел на койке, едва не свалившись вниз. Весь мокрый, впору полотенце брать. Сидел, слушал ночной шум казармы и обсыхал. Засаднило в горле, покурить бы сейчас или попить. Но что за одним, что за другим надо идти в уборную. Уговорились в семейном бараке ночью курить только в уборной. А спускаться — беспокоить Дима, и уйдёт он, а Дим проснётся… Сейчас уже реже, но хоть раз за ночь, но Дим просыпается и сразу: "Пап, ты здесь?". Услышит тишину и испугается. Не уж, нужно перетерпеть. Хуже приходилось.
Высыхая, пот стягивал кожу. Тим растёр ладонью грудь и лёг. Ладно. Врачей он прошёл, психолога тоже. Теперь… да, теперь ему в справочную. Психолог посоветовал не спешить, а как следует разузнать об областях — в России не штаты, а области и края. Шофёры везде нужны, так что надо выбирать климат и другие условия. Хороший совет можно и приказом посчитать. Дим здоров — уже легче. Конечно, далеко на север забираться не стоит, слишком холодно. А Дим хоть и без ограничений, но всё-таки слабенький, да и расходы на зимнюю одежду большие будут. Но это всё надо ещё как следует обдумать. Лучше не спешить.
Проснувшись, Андрей ещё полежал неподвижно, закрыв глаза и напряжённо прислушиваясь. Пока не выяснишь, кто и что вокруг, показывать, что проснулся, нельзя.
Лёгкие быстрые шаги, стук костяшками по дереву и молодой женский голос:
— Вставай и выходи. Он уехал.
И опять шаги. Уже удаляющиеся. Вдалеке стукнула дверь. Да, ушла на кухню.
Андрей открыл глаза, потянулся под одеялом и откинул его. Сквозь плотные белые шторы комнату заливает белый свет. Значит, даже не утро, а день. Однако дал он храпака. В изножье кровати тёмно-красный, почти бордовый халат, а раньше его не было. Значит, пока спал, заходили, а он и не почувствовал. Возьмём на заметку. Так, и шлёпанцы стоят. Отлично.
Андрей встал, всунул ступни в шлёпанцы, надел халат и, завязывая на ходу пояс, вышел в гостиную.
— Элли!
— Я на кухне, — откликнулась она.
Андрей вошёл в маленькую, очень светлую и уютную кухню, шумно понюхал воздух.
— Запахи…! Обалдеть!
Элии обернулась к нему от плиты, невольно улыбнулась.
— Иди, приведи себя в порядок и будем есть.
— Завтракать? — уточнил Андрей.
— Нет, — засмеялась Элли. — Уже ленч.
Андрей провёл тыльной стороной ладони по своей щеке.
— Однако… Я мигом, Элли.
Она кивнула.
— Хорошо. У меня будет вот-вот готово, — и уже ему в спину крикнула: — Всё, что нужно, в ванной.
В ванной Андрей, кроме уже привычных мыла и полотенец, обнаружил на полочке у зеркала бритвенный прибор и на табуретке одежду. Трусы, рубашка, брюки, носки, под табуреткой стояли лёгкие полуботинки. Так-так, и что сие означает? Изменение условий содержания…
…Он сидит на кровати, а Элли рядом на стуле, сцепив руки на коленях.
— Элли, мне так и ходить нагишом?
— Ох, он же в любой момент может появиться, увидит…
Глаза Элли наполняются слезами.
— Ну, Элли, не надо. Всё так, ты права, но что-то же надо делать.
— Не знаю, — всхлипывает Элли. — Понимаешь, он, когда приезжает, то заходит и смотрит на тебя, и вообще… он всё сразу видит.
Он кивает, напряжённо думая…
…В конце концов решили так: он будет оставаться в своей спальне, а Элли, как и раньше, будет приносить ему всё необходимое и тут же уносить, но есть и бриться он будет, конечно, сам. А Джимми она скажет, что он начал приходить в себя, но ненадолго, говорит отдельные слова, но бессвязно и сам не понимает, что говорит.
Что ж… Андрей оглядел себя в зеркале, ощупал щёки. Что ж, похоже, это сработало, посмотрим, что дальше будет. Джимми… интересно всё-таки, кто это такой. По рассказу Элли — сволочь первостатейная. Скорее всего, уголовник. Ну, таких мы всяких повидали, посмотрим и на этого.
Он быстро оделся, оглядел ванную: нет, всё в порядке. И пошёл на кухню.
Элли уже накрыла на стол. Два прибора. Салат, отбивная с жареной картошкой, стакан томатного сока, на плите ждёт своего часа кофейник.
— Красота! — искренне восхитился Андрей, садясь к столу.
Элли улыбнулась, устраиваясь напротив.
— Тебе нравится?
— М-м! — говорить Андрей не мог: рот уже набит, и он мимикой изобразил неземное блаженство.
Элли засмеялась.
— Ну, на здоровье.
Когда он доел, она легко встала из-за стола, убрала тарелки и поставила кофейный сервиз.
— Тебе кофе с молоком или чёрный?
— Давай с молоком, — кивнул Андрей.
Элли поставила перед ним чашку с нежно-коричневой ароматной жидкостью и, помедлив, вытащила из кармана фартука листок, положила его рядом с чашкой. Андрей скользнул взглядом по аккуратному списку и поднял глаза на Элли.
— Что это?
— Это? Это список, — она вздохнула, — чему я должна тебя научить.
— Так, — задумчиво кивнул Андрей. — Ну и чему? Прочитай, Элли.
— Ты… ты не умеешь читать? — удивилась Элли.
Андрей, не отвечая, улыбнулся ей, она опять села и стала читать. Андрей слушал, и по его лицу как тень скользила злая улыбка. Прослушав список, кивнул.
— Ясно. Этому научиться можно. Он знает, что ты написала список? — Элли кивнула. — Тогда ладно. Что ещё, Элли?
Она молчала, потупившись.
— Ну же, Элли.
— Он… он велел мне рассказать тебе, как ты здесь очутился. Когда ты спросишь об этом.
