— Точно, — ответил за Медведева Саныч. — Но наш и чином повыше, и… контора, вроде, и та же, да отдел другой, своих конкурентам не сдают. Ладно, Мороз, не знаешь — так не знаешь. И не было ничего. Поняли, мужики? Мальцы, слышали? Трепанёте где, лично языки поотрываю и в нужник выкину.
Петря с Серёней закивали.
— А раз поняли, так по домам, — закончил разговор Медведев.
И все дружно быстро стали переодеваться.
Обтираться водой Эркин не стал: лучше дома под душ нырнёт, растёрся всухую полотенцем.
— А когда ты в тюрьму-то залетел? — спросил внезапно Саныч?
— Так говорил он, — влез Колька, но Саныч отмахнулся от него, внимательно глядя на Эркина.
— А на Хэллоуин, — спокойно ответил Эркин. — Три дня подержали, допросили, сказали, что необходимая самооборона, и выпустили, — и чтоб всё сразу было понято, добавил: — Как нас всех в одном грузовике привезли, так отправили.
— И много ты в своей… самообороне уложил? — съехидничал Ряха.
— А сколько под кулак попало, — улыбнулся воспоминанию Эркин. — Я не считал.
Немного посмеялись и пошли на выход. Эркин шёл со всеми, поглядывая по сторонам. Но майора видно не было. И у него немного отлегло.
От завода он шёл обычно с Миняем, но сегодня ему надо на Главную улицу, в хороший магазин. Миняй понимающе кивнул и только сказал на прощание.
— Ты этого, седого, разглядел? Знаешь, кто это?
— Знаю, — кивнул Эркин. — Это председатель комитета, я его ещё в лагере видел.
— Вот. Так если что, к нему беги, или в сам комитет, к вокзалу.
— Понял, — улыбнулся Эркин. — Спасибо.
— Не за что, — хмыкнул Миняй.
И они расстались.
И уже спеша из магазина — все деньги, что с собой были, потратил на ветчину и рыбу — домой, Эркин подумал, что надо будет в пятницу, когда на пиво пойдут, поставить всем по кружке. Выручили-то его… честно. Так что — надо. Даже Ряха… смешно. Цепляется, заводит, нарывается даже, а здесь… со всеми… Как, скажи, он свой бригаде. Или и правда — свой.
К приходу Жени обед был разогрет, Эркин дотирал паркет в дальней маленькой комнате, а Алиса заканчивала праздничный обед для кукол. Услышав, что открывают дверь, Эркин выбежал в прихожую, как был, босиком и в одних рабских штанах. Женя даже задохнулась от негодования, а Эркин, забирая у неё сумку, весело сказал:
— А я знал, что это ты.
— А гости где? — спросила Алиса.
— Будут гости, — Женя торопливо чмокнула её в щёчку. — Эркин, давай, переодевайся, он к семи обещал.
— Ага. Я ветчины и рыбы купил.
— Ой, ну ты, молодец. Как раз к чаю. Сейчас пообедаем быстренько.
Знакомый по Джексонвиллю вихрь дел, распоряжений и хлопот захватил и его, и Алису. И в этом вихре Эркин никак не успевал спросить Женю, так кто же к ним придёт. Хотя это и не так уж важно. А о том, что сегодня было, про майора, Эркин решил Жене вообще не рассказывать. Чтоб не тревожить её попусту. Обошлось ведь, ну и ладно.
После обеда навели порядок на кухне. Не просто вымыли посуду, а вытерли и убрали в шкафчик, со стола сняли клеёнку, Женя ещё раз протёрла его сухой «полировочной» тряпочкой и постелила льняную вышитую салфетку.
— Красиво, — важно одобрила Алиса.
— Вот и ты должна быть красивой.
Женя повела Алису переодеваться и убирать у себя в комнате. А Эркин, ещё раз оглядев кухню, отправился в спальню. Надо и в самом деле переодеться. По-праздничному? Или джинсы с нарядной ковбойкой?
Его сомнения разрешила Женя, прибежав в спальню и доставая из шкафа юбку и розовую, с вышивкой по воротничку, кофточку.
— На кухне принимать будем. Так что джинсы надень и ковбойку. А то в кухне и при полном параде, это уже… — она запнулась, подбирая слово.
— Выпендрёж, — подсказал Эркин, застёгивая и заправляя в джинсы ковбойку.
Женя прыснула и оглянулась на дверь: не слышит ли Алиса.
— Только ботинки надень.
— Ага. А ты шаль наденешь?
— Выпендрёж!
Женя чмокнула его в щёку и вылетела было из спальни, но Эркин успел поймать её за руку.
— Женя…
— Что, милый?
— А кто придёт, Женя?
— Я разве не говорила тебе? — удивилась она.
— Нет, — улыбнулся Эркин.
— Ой, ну так. Ты помнишь, в лагерь приезжали из Комитета, собрание ещё было…
— Помню, — кивнул Эркин.
Он был ещё спокоен, во всяком случае, внешне.
— Ну вот, ты помнишь председателя? Профессора Бурлакова?
— Да, помню.
— Ну вот, он и придёт. Эркин, — глаза Жени расширились. — Что с тобой, Эркин?
— Женя, — он судорожно сглотнул, — я не хотел тебе говорить, Женя…
— Что, Эркин? Что случилось?
— Женя, он попятился, увлекая её за собой, сел на кровать и усадил Женю рядом. — Женя, сегодня в обед, я… Он запнулся, не зная, как объяснить, он же не рассказал Жене ни о том случае на выпасе, ни о тюрьме.
— Понимаешь, ко мне прицепился сегодня один, майор, а ребята из бригады отбили меня.
— Так, — кивнула Женя.
Она ничего не поняла, но знала, что пусть не сразу, но Эркин расскажет ей всё.
— А профессор… он был там. Я не знаю, Женя, я ничего не понимаю. Зачем мы ему, Женя?
— Ну, Эркин, это-то просто. Он — председатель Комитета. Комитет дал нам квартиру, ссуду… конечно, ему интересно, как мы устроились.
— Женя, — Эркин с надеждой вскинул на неё глаза, — и это всё, Женя? Только для этого?
