Обойдя все службы, выслушав длинное рассуждение Сэмми, что обугленные концы досок в Большом Доме надо отпиливать прямо здесь же, а в кладовки сносить уже готовые к дальнейшему использованию, и согласившись с этим, Джонатан пошёл к конюшне. Лошадей он всегда смотрел в последнюю очередь, чтобы разговору с Фредди ничего не мешало. Проходя мимо гаража, он ограничился тем, что мельком посмотрел на распахнутые для света и воздуха двери. Вчера, когда они сели перед камином, он сразу спросил Фредди о Чаке.
Фредди задумчиво, отхлебнул коктейль, погонял во рту и проглотил. Потом так же задумчиво спросил:
— И что же это у меня получилось?
Джонатан терпеливо ждал.
— Бывало хуже, Джонни. Держать такого в узде несложно. При одном условии.
— Каком? — с интересом спросил Джонатан.
— Он должен сам хотеть этого. А он хочет, Джонни. Свобода — тяжкий груз, Джонни, не каждому по плечу.
— Он волк, Фредди.
— Он пёс. Лагерная псина, но не волк.
Джонатан кивнул.
— Что ж…
— Натаскан он как надо. И машину знает. Нам нужно большее?
— Пока нет, — согласился Джонатан. — Через два дня съездишь за Кренкшоу.
— Затрепыхалась старушка? — весело удивился Фредди.
— У её горничной браслет-змейка, — подчёркнуто равнодушно сказал Джонатан.
Фредди довольно заржал. И, уже вроде отсмеявшись, о чём-то вспомнил и заржал с новой силой.
— Ну-ну? — заинтересовался Джонатан.
— Сам узнаешь. Не буду портить тебе удовольствия.
— И всё же?
— Думаю, завтра тебе скажут.
Джонатан кивнул.
И сегодня, идя по службам, он среди прочих дел ждал. Но ничего такого, что могло вызвать у Фредди столь бурное веселье, не было. Роб, как это и раньше частенько бывало, следовал за ним, выдерживая почтительную дистанцию. Опять же ничего нового и необычного. И когда Мамми, достававшая из кладовки мешочек с сахаром, пошла к нему, Джонатан остановился, но ничего особого не ожидал.
— Тут такое дело, масса Джонатан, — начала Мамми. — Из соседних имений забегали, так обносились все, — она сделала выразительную паузу.
— Ну-ну, — подбодрил её Джонатан.
— Давай, — сказала Мамми куда-то вниз. — Заварил кашу, так хлебай.
Из-за юбки Мамми высунулась мордашка Роба.
— Лишнее продать нужно.
— Та-ак, — Джонатан с искренним интересом рассматривал Роба. — И что же лишнее продавать?
— А одёжу из кладовки, — Роб смелел с каждой фразой. — Сколько там всего, нам до смерти всего не сносить, а другие денежку заплатют. И совсем маленькое есть, на пискунов, на Тома не налезет, а меньше его нету. Это всё продать. А то лежит и выгоды не даёт.
Джонатан слушал так серьёзно, что колыхавшаяся от сдерживаемого смеха Мамми смотрела на него с уважительным удивлением.
— Резонно, — пробормотал Джонатан. И громче: — И почём продавать?
— А как нам считали, — вмешалась Мамми.
Но Роб замотал головой.
— Нее, чужим дороже надо. А то зачем своим быть, если как все платишь.
— Резонно, — уже другим тоном сказал Джонатан. — Что ж и много лишнего в кладовке?
— Совсем маленького? — Роб уже вылез из-за Мамми и стоял перед Джонатаном, глядя снизу вверх ему прямо в лицо. — Совсем маленького десять и ещё девять… А сапожек…
— Ладно, — остановил его Джонатан и улыбнулся. — После ленча посчитаем и прикинем. Возьмёшься торговать, Мамми?
— С таким-то помощником, — фыркнула Мамми.
— Хорошо, — кивнул Джонатан. — Так и сделаем.
Мамми понесла сахар на кухню, а Джонатан продолжил свой обход, но уже без Роба, побежавшего за Мамми.
Наконец Джонатан добрался до Фредди, сосредоточенно вместе с Роландом перебиравшего фургонную упряжь.
— Когда это на соплях, то одни сопли и будут, — Фредди выпрямился, заметив подходившего к ним Джонатана. — Надо всё заново делать.
— У массы Перкинса шорник хороший, я слышал, — выжидающе сказал Роланд.
— Знаю, — кивнул Фредди.
— Заказывай, — Джонатан попробовал на разрыв ремень. — Сгнило всё. В сырости, что ль, лежало?
— Да оно, масса Джонатан, уже и было… — Роланд подобрал обрывки ремня, повертел их в руках и снова бросил, но уже в стоявшую у стены корзину. — Под иглой ползёт, масса, шей не шей…
— Толку не будет, — закончил за него Джонатан. — Заказывай полный комплект.
— Так я сейчас и сбегаю, масса, — предложил Роланд.
— Акацию возьми, — сказал Фредди.
Джонатан кивком согласился, и Роланд радостно зарделся. Съездить к шорнику верхом на хорошей лошади, как… как, скажи, он управляющий, или того больше.
— Я мигом, масса Джонатан.
Подсматривавший за ними из-за угла Джерри только вздохнул. Что его не возьмут — это ж любому ясно.
Роланд побежал седлать и выводить Акацию, Джерри кинулся за ним, чтоб хоть посмотреть, а вдруг и подержать что позволят, и Джонатан сказал Фредди:
— Нам предлагают сделку.
— Выгодно? — так же серьёзно спросил Фредди.
— Какую цену положим. Продать излишки рабской одежды. А то, — Джонатан был очень серьёзен, — лежит и выгоды не даёт.
Фредди ржал так, что был вынужден привалиться к стене. А отсмеявшись, сказал:
— А неплохая головёнка.
Джонатан кивнул.
— И стратег, и тактик. Всё маленькое загнать целиком. И с чужих брать дороже, чем со своих. А то, — он улыбнулся, — зачем своим быть, если платишь столько же.
