Молли покраснела, и Роланд покровительственно обняв её за плечи, кивнул:
— Да уж, малышового про запас набрать надо.
Все закивали, но Стеф возразил:
— А чего им в рабском расти? Свободными ведь родятся.
Его слова поразили так, что наступила тишина, а Стеф продолжил:
— Для работы сменку иметь надо. И огольцам нечего ботинки по лужам трепать. А эти-то, кто народятся… Им уже другая жизнь будет.
— Д-да, — пробормотал Роланд.
Задумчиво кивнул Ларри. Сэмми сопел, переваривая новую для него мысль. Мамми гордо посмотрела на Стефа и налила всем кофе. Чак залпом выпил свою кружку и встал. Болваны, ни один не думает, сколько с них слупят за это шмотьё. Так этой деревенщине и деньги ни к чему, им и тратить их негде и незачем.
Его ухода не заметили, продолжая спор. На полдороге к гаражу Чак поскользнулся на замёрзшей луже, едва не упал и с наслаждением в полный голос выругался. Стоявших у конюшни Джонатана и Фредди он не заметил. Они молча переглянулись и, когда в гараже вспыхнул свет, ушли к себе.
Живой огонь в камине, пятна тени и отблески на стенах, потрескивание поленьев. И согласное нетяжёлое молчание. Фредди покачал стакан, разглядывая сквозь него пламя.
— Ларри ты предупредил?
— Что ещё я забыл, Джонни? — флегматично ответил вопросом Фредди и негромко засмеялся. — Не трепыхайся. Я в Ларри уверен.
— А он?
Фредди кивнул.
— Соображаешь. Этого он тогда ни разу видел. Но не трепыхайся, Джонни, подстрахуем.
Джонатан неопределённо хмыкнул.
— Ему придётся потом это делать самому.
— Потом, Джонни. Каждого ковбоя в первый раз подсадили на лошадь. Материал её?
Джонатан кивнул.
— Брошь я помню. Камни не ах, но металла много. А серьги… не видел.
— Не хватит, добавим своего, Джонни. Ты банку смотрел?
— Да, жемчуг тот самый. Но нужно переделать. В нитке могут и опознать.
— И в чём проблема?
— Жемчуг должен жить, Фредди.
— В чём проблема? — терпеливо повторил Фредди.
Джонатан засмеялся и кивнул.
— Ну то-то, — хмыкнул Фредди.
Теперь они опять сидели молча. Да, они начинают новое дело, совсем новое. Им нельзя сейчас ошибиться.
Фредди прислушался и улыбнулся.
— Я думал, он всю ночь провозится.
Джонатан кивнул.
— Работать он умеет. А остальное…
— Понадобится, так и оно будет, — Фредди допил стакан и встал. — Ладно, Джонни. Завтра после обеда сгоняем кой-куда.
— И «ферри» заодно проверим, — согласился Джонатан.
Как всегда, они быстро и согласованно навели порядок в баре, и Фредди ушёл к себе. Завтра с утра опять закрутится обычная рабочая карусель, когда всё привычно и всё заново.
Погода стояла пакостная и меняться явно не собиралась. Найти себе место, чтобы не дуло, не заливало и не морозило, они не могли. А в общежитии… это же у всех на глазах, об этом и речи быть не может.
Рис Обнял Люсю, прикрывая её собой от ветра.
— Тебе холодно?
— Нет, Кирочка, — Люся поправила ему воротник куртки. — Вот так, а то продует тебя.
И вздохнула. Вздохнул и Крис. Они думали об одном. И ничего не могди придумать.
И… и вдруг как осенило! Какие же они дураки оба. И началось всё с пустяка.
Со слов Люси, что она наверное завтра задержится, надо картотеку разобрать, а то там карточки… И Крис, ещё ни о чём таком не думая, сказал:
— И что, до ужина не успеешь?
— Нет, Кирочка, они Юрию Анатольевичу нужны, — стала объяснять Люся. — А он до вечера работать будет, так что… — она снова вздохнула. — Он на ужин уйдёт, а я после ужина пойду.
— Это когда ж там полы мыть? — просто так, без задней мысли, спросил Крис.
И, не договорив, замер, ошеломлённо глядя на Люсю.
— Люся… я… я ведь прийти туда, ну, пол мыть, никто и не подумает!
И Люся, сообразив, охнула и, обхватив его за шею, поцеловала.
— Ой, Кирочка, вот хорошо!
Перебивая друг друга, они продумали на завтра всё до мелочей. Что и кому скажут, кто когда приходит, каким стуком оповещают о себе. И хотя особо такие меры предосторожности были и ни к чему: после ужина да по такой погоде кто не на работе, тот у себя в комнате, как…
— Как сурок в норе, — весело сказала Люся.
Кто такой сурок и почему он сидит в норе, Крис не знал, но с Люсей немедленно согласился. Они ещё немного походили, обсуждая завтрашний вечер, потом Крис, как всегда, проводил её почти до дверей общежития, они поцеловались щека в щёку на прощание — целоваться в губы Люся не хотела, и Крис, разумеется, не спорил — он издали проследил, как она вошла, потом обежал вокруг корпуса и уже совсем с другой стороны, независимо вскинув голову, пошёл к себе.
Люся думала, что девочки уже спят, но они в одних ночнушках сидели на кровати у Гали, грызли орехи и болтали. Люся молча разделась, повесила пальто верхний платок, чтобы просохли, переобулась.
— Добегаешься ты, Люська, — Галя сплюнула ореховую скорлупу в кулёчек, — до воспаления лёгких. Или придатков.
— Прогулки перед сном, — поддержала Галю Нина, — конечно, дело полезное, но не по такой погоде.
— В город тебя не вытащишь, — продолжала Галя. — Даже на Новый год так и сидела тут, а вот в темень, да под дождём… Ты у меня малину возьми, слышишь, Люсь?
— Спасибо, — Люся быстро переодевалась, спрятавшись за дверцей шкафа.
— Бери-бери, прогрейся.
