— В будни её не поднимешь, — Женя говорила, поглаживая Эркина по груди, — а как выходной…
— Женя, — Эркин накрыл её руку своей ладонью. — А зачем ждать утра?
— Не откладывай на завтра, — засмеялась Женя, — чего хочется сегодня, да?
— Женя, — Эркин порывисто повернулся к ней, обнял. — Да? Да, Женя?
Женя обеими руками взъерошила ему волосы.
— Да, Эркин, да!
Губы Эркина коснулись корней её волос. Он глубоко, всей грудью вдохнул её запах.
— Женя-я-а, как хорошо, Женя…
— Ага, — Женя поцеловала его в шею. — Ага, Эркин.
Очень мягко, скользя ладонями по телу Жени, Эркин снял с неё ночную рубашку и уже начал было приподнимать Женю, чтобы положить её на себя, когда она вдруг почти дёрнула его на себя. Оказаться сверху Эркин боялся. Он чувствовал, что стал очень тяжёлым и боялся неосторожным, слишком сильным ударом напомнить Жене о «трамвае», но её руки, её движения были предельно ясны, и противиться её желанию Эркин не мог, да и не хотел. Волна уже подступала, и он оттягивал её начало, мягко двигаясь над Женей, еле касаясь её тела своим, медлил, оттягивал вход, хотя у самого уже звенело в ушах, а дыхание Жени стало частым и неровным.
— Эркин… Эркин… — звала его Женя.
— Да, Женя, да, я здесь, я… я иду, Женя…
— Иди, ну же, Эркин, ну…
Руки Жени тянули его, прижимали, и он поддался, не мог не поддаться этим рукам. И чёрно-красная волна с размаху рухнула на него, закрутила в бешеном водовороте.
— Женя! — почти беззвучно крикнул он. — Женя!
И издали, как когда-то, до него донеслось:
— Эркин, я здесь, Эркин…
…Когда волна отхлынула и он смог перевести дыхание, Женя, лёжа рядом с ним, кончиками пальцев гладила его лицо, шею и грудь.
— Женя… — всхлипнул на выдохе Эркин.
— Я здесь, — сразу отозвалась Женя. — Как было хорошо, Эркин.
— Да?
Женя засмеялась.
— Ты так спрашиваешь, будто это всё не с тобой было.
— Женя… — Эркин повернулся к ней и обнял. — Я… мне так хорошо, что я… я теряю себя, Женя. И… и лишь бы тебе было хорошо.
— А мне и было хорошо. И сейчас хорошо, — Женя погладила его по голове, по плечам. — Мне очень хорошо с тобой, Эркин.
— Так ты простила меня, Женя? Совсем простила? — радостно, не веря своему счастью, спросил Эркин.
— За что, Эркин? Ты же ни в чём не виноват передо мной, — Женя целовала его в мокрые от выступивших слёз глаза. — Ну, хорошо, милый. Я не знаю, что ты там выдумал, но, хорошо, простила, совсем, и за всё, и прошлое, и будущее. Ну, успокоился?
Эркин, не отвечая, обнимал её, гладил руками, губами, грудью, скользя своим телом по её. Женя тихо смеялась, обнимая его.
— Женя, милая, спасибо тебе, за всё спасибо. Женя, что мне сделать для тебя, Женя? Я всё, всё сделаю.
— Эркин, милый, спасибо, а ты, тебе-то хорошо? Я так хочу, чтобы тебе было хорошо, чтобы ты был счастлив.
— Я счастлив, Женя, — убеждённо сказал Эркин. — Ты рядом, ты… это счастье, Женя. Большего не бывает, а другого мне и не надо. Женя, тебе хорошо, и я счастлив.
Они лежали, обнявшись, и Эркин осторожно, проверяя себя, свои ощущения, погладил Женю по спине, от лопаток вниз, к ямочкам на пояснице. Да, он не ошибся. Тело Жени дрогнуло и подалось к нему.
— Женя, да?
— Да, — засмеялась Женя. — Конечно же, да, Эркин.
И снова волна подступала, поднимала его и с размаху кидала куда-то, и губы Жени на его лице, и руки Жени на его плечах…
Женя гладила его литые, бугрящиеся под её ладонями плечи, мускулистую спину. Какой он… сильный и нежный сразу, господи, ну, конечно, это и есть счастье, какое ещё нужно, господи. Он здесь, рядом, господи, да что с ней такое…?
Эркин рывком выпрямился и встал на колени, плотно прижимая к себе Женю и не разорвав замка. В спальне темно, но ему не нужно света, чтобы видеть Женю. Да нет, не видеть, чувствовать. Он плотно прижимал бёдра Жени к своим, вминая ладони в её ягодицы. И медленно стал откидываться назад, увлекая Женю за собой. И, коснувшись затылком постели, стал выпрямляться.
— Женя, так хорошо, Женя?
— Ага-а-а-а, — протяжно и чуть удивлённо отозвалась шёпотом Женя.
Сделать полный кач — положить так же Женю — Эркин не рискнул. И выпрямившись, стал снова опускаться. Волна была рядом, он ощущал её так же ясно, как и Женю. Волна… это же Женя. Женя — его волна, Женя… Женя… Женя…
И неожиданно для себя он встал на арку, низку, на коленях, по-прежнему прижимая к себе Женю. Она ахнула, когда он сильным толчком подбросил её.
— Эркин, что это?!
Он хотел ответить, но волна уже накрыла его…
И снова он всплывал со дна, и утихшая тёплая волна покачивала его. Они с Женей лежали почему-то поперёк кровати, и одеяло куда-то делось… Эркин медленным долгим вздохом выровнял дыхание, осторожно погладил Женю, коснулся её лица. Глаза закрыты, щёки мокрые, а губы улыбаются.
— Женя… — тихо, почти беззвучно позвал он.
— Эркин… — так же тихо откликнулась Женя, и её ладонь легла ему на грудь, погладила, ласково тронув сосок.
— Женя-я, — радостным вздохом повторил Эркин. — Ты… ты устала, да, принести тебе чего-нибудь?
И, не дожидаясь ответа, встал и пошёл к двери.
