Время давно за полночь, свет он включать не будет, так что… так что чем бы порадовать Женю? Может, чаю холодного? Андрей говорил, что бодрит и сон разгоняет. И к чаю бы…
По-прежнему в темноте он уже нашёл две чашки, налил чаю и доставал поднос, когда за его спиной щёлкнул выключатель, и Эркин зажмурился от вспыхнувшего света.
— А почему в темноте? — весело спросила Женя.
Эркин проморгался и повернулся к ней.
— Женя, я чаю налил, сейчас принесу. Ты иди, ложись.
— Пусть проветривается, — махнула рукой Женя. — И я тебе халат принесла. И шлёпанцы. А то простудишься.
Только сейчас Эркин ощутил, как от форточки ощутимо тянет холодом. Женя протянула ему его махровый халат и шлёпанцы. Сама она надела свой обычный, в россыпи мелких цветов.
Не отводя от Жени глаз, Эркин накинул халат и затянул пояс.
— Женя, давай я тебе тот принесу, он теплее.
— Давай, — сразу согласилась Женя.
По дороге в ванную Эркин прислушался. Нет, всё тихо, Алиса спит. Ну и пусть спит. Он снял с крючка бордовый халат Жени и вернулся на кухню. Спать совсем не хотелось.
— Женя, — глаза у него озорно блестели. — Давай я переодену тебя.
— Это как? — оторвалась от стола Женя.
Она мазала маслом и посыпала сахаром ломтики белого хлеба.
— А так!
Эркин осторожно вынул из её рук и положил на стол нож. Обнял, накрывая махровым халатом. Мягкими гладящими движениями, озорно тихо смеясь, он адел на неё махровый халат и уже из-под него стал снимать тоненький, благо, у того рукава такие короткие, что совсем не мешают.
— Ну вот, — Эркин завязал на Жене пояс и отступил на шаг, разглядывая результат. — И раздел, и одел, и без голизны, — сказал он по-английски.
И сам удивился выскочившим памятным с питомника словам. Женя рассмеялась и поцеловала его в щёку.
— Спасибо, Эркин, давай чаю попьём.
— Ага, — он демонстративно сглотнул слюну.
И они сели пить холодный и потому совсем другой на вкус чай.
— М-м, — Эркин даже причмокнул, доедая бутерброд. — Вкусно как.
— Эркин, — Женя разглядывала его ласково смеющимися глазами. — А есть что такое, чтобы тебе не нравилось? Ну, из еды?
— Не знаю, не пробовал, — отшутился Эркин и продолжил уже серьёзно: — Понимаешь, Женя, рабу любая еда… приятна. Я не привык о вкусе думать.
— А теперь?
— Это… свободная еда, Женя. Она не может не нравиться.
Он впервые говорил с Женей об этом. И так свободно, будто… как с Андреем.
Они пили чай, ели бутерброды и, откровенно любуясь, смотрели друг на друга.
Ну вот, — Женя встала, собирая чашки и блюдца. — Хорошо как, правда?
— Ага, — кивнул Эркин.
И когда Женя домыла и расставила на сушке посуду, он легко встал и взял Женю на руки.
— А теперь… — начал он.
— А теперь баиньки, — Женя поцеловала его в переносицу и, когда он выносил её из кухни, выключила свет.
— Понял, — кивнул Эркин и, войдя в спальню, продолжил: — Сейчас я тебя переодену и уложу.
— Да-а? — удивилась Женя. — Разденешь или оденешь?
— Переодену, — ответил Эркин по-английски.
В спальне горела маленькая лампа на тумбочке, отражаясь в зеркалах и заливая комнату приятным розоватым светом. Эркин положил Женю на кровать и стал переодевать, успокаивающе поглаживая, усыпляя поглаживанием. И, когда он надел на Женю её ночную, в кружевах и оборочках рубашку, она уже спала. Эркин поцеловал её в зарытые глаза, выключил свет и унёс в ванную их махровые халаты, наскоро обтёрся мокрым полотенцем, взял из кухни домашний халатик Жени и вернулся в спальню. Женя спала. Он не так слышал, как ощущал её спокойное сонное дыхание. Эркин положил халатик на его обычное место и мягко, чтобы не потревожить Женю, скользнул под одеяло. И… и рука Жени сразу обвила его шею, и он услышал её шёпот:
— Спи, Эркин, спи, милый.
— Я разбудил тебя?
— Не-а, — Женя тихо засмеялась. — Я сплю. И ты спи.
— Сплю, — согласился Эркин, ложась так чтобы Жене было удобно его обнимать.
Они почти всегда засыпали вот так, обнявшись.
Разбудила их, разумеется, Алиса.
— Мам! Эрик! Утро уже! — возмущалась она под дверью.
— Началось, — вздохнула Женя, погладила Эркина по плечу, высвобождаясь из его объятий, и громко: — Алиска, не шуми! — вскочила на ноги и, накидывая халатик, уже тише: — А ты поспи ещё, Эркин.
— Мгм, — сонно ответил он, поворачиваясь на живот и обхватывая подушку.
Сейчас Женя откроет дверь, Алиска влетит в спальню и с ходу запрыгнет на кровать, так он хотя бы своим телом прикроется. На всякий случай. Повторялось это каждый выходной и понемногу становилось обычным ритуалом. Алиса под одеяло уже не лезла, удовлетворяясь несколькими кувырками, ушибаясь как всегда об Эркина и жалуясь, какой он твёрдый. Затем Женя уведёт её умываться, а он встанет, оденется… По выходным убирал постель и наводил порядок в спальне он. А потом, пока Женя убирает Алискину комнату и готовит «воскресный» завтрак он в большой комнате потянется.
