Конечно, Эркин отряхнул Алису, почистил её веничком — им его одолжили для чистки жёсткого коврика — и даже выбивалкой, что Алисе безумно понравилось, но Женя ахнула:
— Господи, это же за неделю не просохнет! Ты что, валялась?!
— Ну-у, — Алиса, покорно крутясь под руками Жени, лукаво покосилась на раздевавшегося рядом Эркина. — Ну-у, я снежок на ковёр насыпала и смахивала.
— Ясно, — сразу и засмеялась, и вздохнула Женя. — Быстро в ванную.
Эркин счастливо улыбнулся, услышав смех Жени. От Алисы, Эркина и ковров вкусно пахло свежим снегом, холодной чистотой. У Алисы горели румянцем щёки, а Эркин незаметно для Жени выгребал из-под воротника рубашки непонятно как попавший туда снег.
— Вы и в снежки поиграли? — невинно спросила уже за столом Женя, раскладывая по тарелкам салат.
— Ага! — сразу выпалила Алиса. — А Эрик увёртливый, а я в него три раза попала. А ещё мы пургу делали.
Эркин смущённо покраснел.
— А дядя Вася рассказал, что медведи зимой под снегом спят и им там тепло.
— Ясно, — кивнула Женя. — И вы поиграли в медведей, так?
— Я не спала! — сразу почуяла подвох Алиса. — И это дяди Васин Вовка с головой залез, а меня Эрик за капюшон вытащил, вот. Мам, а откуда ты всё знаешь? Наши окна на другую сторону.
— Мамы всё всегда знают, — очень внушительно ответила Женя.
Эркин быстро и очень внимательно посмотрел на неё. Женя улыбнулась ему, и он сразу расплылся в ответной улыбке. Мягкой и неуверенно радостной.
Алиса болтала без умолку, но к концу обеда стала клевать носом и даже ягод из компота не выбрала. Женя повела её укладываться спать, а Эркин занялся посудой.
— Заснула, — Женя вошла в кухню и с улыбкой смотрела, как он расставляет на сушке вымытые тарелки. — Устал?
— Нет, что ты? — удивился её вопросу Эркин. — Разве это в тяжесть?
— В тягость, — поправила его Женя.
И он сразу повторил.
— В тягость, так? — и когда Женя кивнула, с жаром продолжил: — Нет, не в тягость. Это ты наверное устала столько у плиты стоять.
— Мне это тоже не в тягость, — засмеялась Женя.
Эркин расставил тарелки, вытер руки кухонным полотенцем и повесил его на место. И вдруг неожиданно быстро обернулся и, шагнув к Жене, подхватил её на руки.
— А я тебя всё равно отнесу.
— Ага, — не стал спорить Женя.
Но в спальне, когда Эркин положил её на кровать, сказала:
— Эркин, ты ложись, отдохни. А я пока всё приготовлю. Ну, что наденем.
— Ладно, — согласился Эркин, — но…
— Я приготовлю и тоже лягу, — успокоила его Женя. — Я мигом.
Ковёр на кровать положить не успели, он так и лежал сложенный по-ночному на пуфе, и от него в спальне пахло снегом и свежестью. Эркин откинул одеяло со своей стороны, быстро разделся и лёг. Удивительно, но ему в самом деле хотелось спать. Странно, ведь не устал, не с чего уставать, это же не работа, а так… баловство. Но, думая об этом, он незаметно закрыл глаза и словно провалился в сон.
Бесшумно двигаясь по спальне, Женя доставала и раскладывала по пуфам вещи. Брюки, белая рубашка и пуловер для Эркина, себе — бельё, платье и шаль, ещё туфли, да, ботинки для Эркина, украшения… ну, с такой шалью её простеньких серёжек обручального кольца вполне достаточно. Теперь Алиске… Женя посмотрела на спокойное лицо Эркина и вышла из спальни.
Эркин сонно вздохнул и потянулся, закидывая руки за голову. Как же хорошо. Лицо приятно горит от мороза и снега. Никогда не думал, что снег — это так хорошо.
В снежки играли… Этого он тоже не знал. В Алабаме снега не было, нет, был, конечно, но… но снег — это лишняя уборка, холод, сжимающий ноги даже через «дворовые» ботинки, проникающая под одежду сырость, разъезжающиеся по липкой грязи сапоги, намокшие и сразу потяжелевшие мешки с концентратом, глумливый приказ надзирателя: «Мордой на землю!» — и… да ещё много чего. Нет, русская зима и русский снег — совсем другое, совсем…
Он слышал, как входила и выходила Женя, но не открывал глаз. А когда Женя легла, слегка подвинулся к ней, чтобы касаться её своим боком. Женя тихо засмеялась и погладила его по плечу. И мгновенно заснула, не убрав руки.
Будильника, разумеется, не заводили, но Эркин проснулся вовремя. Секунду, не больше, он лежал, словно вспоминая, где он и что с ним, а потом мягким рывком, чтобы не потревожить Женю, откинул одеяло и встал. Быстро потянулся, закинув руки за голову и разминая мышцы, и надел домашний костюм.
— Пора? — сонно спросила Женя и сама себе ответила: — Пора!
Вскочила на ноги и, на ходу накидывая халатик, выбежала из спальни с криком:
— Алиса! Вставай, пора!
Поднять Алису, пополдничать, убраться, переодеться, сложить, что возьмут с собой… Хлопот выше головы, но Женя носилась в вихре этих хлопот с таким удовольствием…
Наконец всё сделано. Ботинки, туфли и туфельки завёрнуты и лежат в сумке, там же и шаль, Алиса заново причёсана, в матроске, Эркин и Женя одеты, в квартире убрано, ну, всё? Всё! Идём!
Женя быстро одела Алису, оделась сама, Эркин взял сумку, и они вышли из квартиры.
