Говорят, что она возвращается пьяная утромИ, склонясь над кроватью ребенка, рыдает навзрыд,Но лишь полночь пробьет, в сердце женщины, зыбком и утлом,О раскаянье утреннем вдруг пробуждается стыд…Говорят, что она добродетель считает ненужной,Вышивая шелками тайком для ребенка жабо…Говорят, что она над любовью глумится и дружбой,В ежедневных молитвах своих славословя любовь!Говорят, что порочностью очень ей нравится хвастать,Осуждая в душе между тем этот самый разврат…Говорят, оттого-то она так и любит контрасты,Что известно ей всё, что повсюду о ней говорят!..<p>Оставшимся в живых</p>Ни меня не любили они, ни любви моей к ним,Ни поющих стихов, им написанных в самозабвенье,Потому что, расставшись со мной, не окончили дни,Жить остались они и в других обрели утешенье…Пусть, живя у меня, никогда не свершали измен,Но зачем же расстаться с поэтом сумели так просто?Ах, о том ли я грезил при встречах и в каждом письме,Очаровываясь милой новою женщиной вдосталь?О, никем никогда вечно любящий незаменим:Не утратила смысла старинная верность «до гроба»…Ни меня не любили они, ни стихов моих к ним,Ни боязни разлук… Но и я не любил их, должно быть!<p>Сосны ее детства</p>Когда ее все обвиняли в скаредности,В полном бездушье, в «себе на уме»,Я думал: «Кого кумушки не разбазарят?Нести чепуху может всякий суметь».Но когда ее муж-проходимец, пиратствуя,Срубил двухстолетние три сосныВ саду ее детства и она не препятствовала,Я понял, что слухи про нее верны.<p>Элегия небытия</p>Все наши деяния, все наши дарованья —Очаровательные разочарованья,И каждый человек до гроба что донес?Лишь невыплакиваемые глуби слёз,Лишь разуверенность во всём, во что он верил,Лишь пустоту глубин, которых не измерил,Лишь сон, пробуживаемый небытием…Мы этот жалкий ноль бессмертием зовем.<p>В опустошенье</p>Я подхожу к окну: в опустошеньеДеревья, море, небо и поля.Опустошенным кажется движеньеИ проплывающего корабля.Всё пустота. Такое положеньеДано тебе, осенняя земля.Я подхожу к душе своей, – и тожеТам пусто всё: желанья и мечты!Как это всё на юность не похоже,И сам себя признать боишься ты!Смыкаются уста и брови строжеВ предчувствии смертельной пустоты.<p>Роскошная женщина</p>
