Еще одно воспоминанье выяви, Мечта, живущая бывалым.…Вхожу в вагон осолнеченный в Киеве И бархатом обитый алым.Ты миновалась, молодость, безжалостно, И притаилась где-то слава……Стук в дверь купе. Я говорю: «Пожалуйста!» И входит женщина лукаво.Ее глаза – глаза такие русские. – Вот розы. Будь Вам розовой дорога!Взгляните, у меня мужские мускулы, — Вы не хотите их потрогать? —Берет меня под локти и, как перышко, Движением приподнимает ярым,И в каждом-то глазу ее озерышко Переливает Светлояром.Я говорю об этом ей, и – дерзкая — Вдруг принимает тон сиротский:– Вы помните раскольников Печерского? Я там жила, в Нижегородской.Я изучила Светлояр до донышка… При мне отображался Китеж… —Звонок. Свисток. «Послушайте, Вы – Флёнушка?» – Нет, я – Феврония. Пустите ж!<p>Стихи сгоряча</p>Я проснулся в слегка остариненномИ в оновенном – тоже слегка! —Жизнерадостном доме ИрининомУ оранжевого цветника.И пошел к побережью песчаномуБросить к западу утренний взор.Где, как отзвук всему несказанному,Тойла в сизости вздыбленных гор…И покуда в окне загардиненномНе сверкнут два веселых луча,Буду думать о сердце ИрининомИ стихи напишу сгоряча!А попозже, на солнечном завтраке,Закружен в карусель голосов,Стану думать о кафровой Африке,Как о сущности этих стихов…<p>Лилия в море</p>Она заходила антрактами —красивая, стройная, бледная,С глазами, почти перелитымивсей синью своею в мои,Надменная, гордая, юнаяи все-таки бедная-беднаяВ ей чуждом моем окружениистояла, мечту затаив.Хотя титулована громкаяее мировая фамилия,Хотя ее мужа сокровищадиковинней всяких чудес,Была эта тихая женщина —как грустная белая лилия,Попавшая в море, – рожденная,казалось бы, грезить в пруде…И были в том вычурном городемои выступленья увенчаныС тюльпанами и гиацинтамибесчисленным строем корзин,К которым конверты приколотыс короной тоскующей женщины,Мечтавшей скрестить наши разные,опасные наши стези…Но как-то всё не было временис ней дружески поразговаривать:Иными глазами захваченный,свиданья я с ней не искал,Хотя и не мог не почувствоватьее пепелившего зарева,Не знать, что она – переполненныйи жаждущий жажды бокал…И раз, только раз, в упоенииприема толпы триумфального,Спускаясь со сцены по лесенке,ведущей железным винтом,Я с нею столкнулся, прижавшейсяк стене, и не вынес печальногоМолящего взора – дотронулсядо губ еще теплым стихом…<p>Пиама</p>
