– Знаешь, тебе не повредит, если ты чуть-чуть приоткроешься, – сказала она.
– Не тебе это говорить, – огрызнулся я, подняв на нее глаза.
Чувствовалось, мы оба изрядно устали.
– И потом… может повредить.
Грейс лениво раскрыла глаза и покачала головой, словно у нее не было сил затевать спор.
– Ну хорошо, – пошла на попятную она. – А почему не спалось?
– День тяжелый был, – сухо ответил я.
Он запомнился мне как нескончаемая цепь стремительных взлетов и сокрушительных падений.
– Согласна.
Взгляд Грейс снова упал на дневник, который я переложил на колени, словно она могла читать сквозь обложку. Дурацкое ощущение уязвимости не исчезало. Тогда я вернул дневник на место и с шумом задвинул ящик.
– А ты почему встала? – спросил я, поворачиваясь к ней.
– Наверное, и мне не спится, – пожала плечами Грейс.
Я вдруг почувствовал себя виноватым, представив, чтó пережила она. Мы вчера потеряли одну Хелену. Лагерь Грейс потерял троих. Вдобавок ей пришлось узнать от меня, какое будущее ее ждет: Блэкуинг она никогда не покинет, домой не вернется и, вероятнее всего, больше не увидит своих близких. Минувший день для меня был тяжелым, но для Грейс – несравненно тяжелее. Я вел себя с нею не самым лучшим образом.
– Ты… прости, что я наорал на тебя… там, – пробубнил я.
В моих устах эти слова звучали весьма странно. Обычно я не извинялся за свое поведение.
Губы Грейс изогнулись в язвительной усмешке, словно ей было не сдержаться.
– Ты всерьез просишь прощения?
– Да, – ответил я, вновь перехватывая ее взгляд. – То есть… суть сказанного верна: ты не сможешь покинуть Блэкуинг. Я сожалею о том, как это было сказано.
Грейс кивнула, облизав губы. Она смотрела в пол, сложив руки перед грудью. Не уверен, означало ли это, что она принимает мои извинения.
– Понимаешь… – Она наморщила лоб. – Я только вчера по-настоящему поняла, какое будущее меня ждет. Я больше не увижу своих и не попаду домой.
Меня вновь захлестнуло чувство вины. Попытка спасти ей жизнь и тем самым вернуть долг дала обратный результат. И еще какой! Возможно, для Грейс было бы лучше, если бы в тот день я оставил ее в городе. Не прижми я ее к стене хижины, она бы рискнула сбежать в свой лагерь. Скорее всего, ее бы застрелили, и тогда смерть стала бы для нее благом, освобождением. А так она заперта здесь навсегда. Не исключено, что без меня ей бы жилось гораздо лучше.
– Прости, – пробормотал я, не зная, что еще сказать.
Брови Грейс сдвинулись еще плотнее. Мое извинение было для нее неубедительным. Пустой звук.
– Ты хоть представляешь, каково сознавать, что больше никогда не увидишь свою семью? – едва сдерживаясь, спросила она. – Нет, не представляешь.
Усилием воли я сдержал волну горечи, поднятую ее предположением.
– Представляю, и очень хорошо, – ответил я, заставляя Грейс смотреть на меня.
–
–
–
