– Потом я узнала, что это происходит очень много где… – задумчиво произнесла она. – Даже в самых дорогих и частных клиниках.
Медсестра медленно перевела взгляд на детективов. Роберт молча глядел на нее в ответ. Он прекрасно понимал, насколько сильно рискует Джейн сейчас. Ее намеки вполне очевидны, однако она, видимо сама того не ведая, лишь помогала плану Палмера. Сначала он хотел остановить напарницу, однако подумал, что существует вероятность того, что их письмо не найдут: сотрудники могут не прочитать и сразу выйти из аккаунта или компьютером за время ночной смены никто так и не воспользуется, и он выключится.
– Я часто думаю, стало бы мне легче, если бы я решилась. Просто показала бы им, что со мной так обращаться нельзя, потому что я человек. Моя ценность не измеряется в количестве диагнозов в моей медицинской карте. Я имею право на достойное обращение, на жизнь без боли…
Сильвия вновь будто закрылась от детективов. Девушка будто окружила себя непробиваемым защитным пузырем, внутри которого она могла наслаждаться своим собственным уютным и комфортным миром.
Джейн поджала губы и прикрыла на мгновение глаза. Девушка достала из кармана телефон и открыла заметки, чтобы напечатать единственную фразу.
«Уведи отсюда медсестру».
Роберт непонимающе взглянул на напарницу. Нет, он, безусловно, и сам думал об этом, однако никакого четкого плана не было. Нельзя было попросить ее покинуть помещение. Очевидно, что она должна была выйти сама, по своему желанию. Мужчина вздохнул и стиснул руки в кулаки, оценивая, насколько он готов опозориться или нарушить правила ради шанса услышать хотя бы одно внятное слово от Сильвии.
Им нужно было так мало.
Одно единственное имя.
Произнести несколько букв – дело пары секунд.
Роберт подхватил пластиковый стакан с водой и сумку, и направился к выходу.
– Не подскажете, где здесь уборная? – ровным голосом спросил он у медсестры.
Женщина приоткрыла дверь и молча показала налево.
– Благодарю, – произнес он.
Когда медсестра поворачивалась обратно, Роберт сделал шаг вперед. Рукой женщина задела стакан, а вся вода вылилась на ее белоснежный халат.
– Осторожнее! – грубо бросил детектив. – Если бы это все на мои документы пролилось? Вы бы опять новые делали мне?
– Это вы… – зашипела медсестра, однако быстро осеклась.
Она бросила взгляд на часы и поняла, что допрос будет длиться еще сорок минут. Взглянув на пациентку, она тяжело вздохнула и покачала головой.
– Сделайте паузу, я приведу кого-то из санитаров, – кинула она и нырнула за угол.
Сердце Джейн бешено колотилась. Она благодарно кивнула Роберту и перевела взгляд на Сильвию.
– Мы знаем, что делал Эрик, – быстро заговорила следовательница. – У нас есть доказательства. Есть фотографии, которые он делал на полароид. Нам нужны показания свидетелей, чтобы засудить клинику и врачей. Нам нужно очень много свидетелей. Убийство в состоянии аффекта или самообороны при условии наличия психического расстройства не будет наказуемо.
Джейн решила не упоминать про принудительное решение по приговору суда, поскольку понимала, что это будет в разы страшнее того, что происходит в «Фаррере».
– Даже если это совершила ты… Мы сможем тебе помочь. И остальным тоже. Нужно только дать показания. Прошу.
Сильвия была спокойна. Она меланхолично слушала торопливую речь детектива и, казалось, думала о совершенно отстраненных вещах. Ее внимание выдавала лишь легкая улыбка, заигравшая на губах.
– Сильвия… – мягко проговорила она.
– Ложь.
Ее хриплый голос резал горло, будто Стоун не произносила ни звука целую вечность.
– Что? – нахмурилась Джейн.
– Ты лгунья, – произнесла она. – Одна из них, – эти слова сорвались с ее обкусанных губ настолько тихо, что следовательнице даже показалось, что это лишь игра воображения.
В кабинет зашел санитар. Джейн не заметила, как увлеченная мольбами она привстала с кожаного кресла. Девушка опустилась обратно и разочарованно сжала челюсти. Раскрытая ложь на вкус как скисшее молоко.
– Это не так, – мягко сказала она.
Однако было поздно. Стоун более не была в комнате с детективами. Ее мысли унесли ее куда-то очень далеко, позволив покинуть стены «Фаррера», пропитанные вязким страхом и окутанные непроницаемой пеленой тайн.
Nullum crimen sine lege[(лат.) Нет преступления, если молчат законы.]
В затхлом кабинете пахло пылью и книгами. Такими старыми книгами, какие обычно лежат в подвалах, а потом уходят в случайные руки на гаражных распродажах за пятьдесят центов. Никому ненужные, забытые и одинокие книги, год за годами питающиеся грязью, плесенью и пылью, чтобы запечатлеть ход времени на своих полупрозрачных страницах.
И Джейн от этого запаха воротило. Она не могла сидеть в кресел спокойно. Ее пальцы нервно отбивали сбивчивый ритм по деревянному подлокотнику кресла. Роберт же был внешне спокоен, как обычно, однако он прекрасно понимал, что ему предстоят тяжелые переговоры с доктором Берном. Детектив не верил в успех, однако не мог не попытаться.
– И что вы хотите от меня на этот раз? – мужчина склонил голову набок.