– Меня напрягает пятый этаж. Я взял план, но он похож на схему для какой-нибудь пожарной инспекции. Нет обозначений, только номера кабинетов.
– Боже, Роб, ты же не думаешь, что мы попали в какой-то фильм про эксперименты в психиатрической клинике? – нервно посмеялась Джейн.
– Если так, то в конце, по классике жанра, один из нас должен оказаться местным пациентом или нас обоих отсюда не выпустят, когда мы докопаемся до правды.
– Клише, – сморщилась она.
– Зато будет, что друзьям рассказать. Ну, когда ты их наконец заведешь, – Роберт с ухмылкой ткнул напарницу локтем. – Но шутки в сторону. Вернемся к трупу. Один удар. Либо наш субъект знал, что он будет смертельным, либо это трагическая случайность. Напомни-ка, среди наших подозреваемых есть медики, антропологи или кто-то, кто хотя бы предположительно мог изучать анатомию?
– Сам знаешь, что все обыватели считают, что удар в голову и шею всегда смертельный, – проговорила Джейн. – Сильвия Стоун безработная. Про образование никакой информации не было. Дейв Ирвинг работал в юридической конторе. Еще есть те, кого мы допросить не успели. Насколько я помню, это Камилла Лотнер и Эван Моррисон. Камилла работала дизайнером и организовывала туры в Олимпийский национальный парк. Эван был программистом.
– Негусто, – заключил детектив.
– Мне кажется, это место меняет людей, – задумчиво произнесла Джейн. – Сам подумай, сколько времени они здесь провели.
– Я теперь понимаю, почему тут они сходят с ума еще больше. Или просто сходят с ума, если говорить про всех этих медсестер. Сидят в закрытом помещении с какими-то сумасшедшими. Я вот уже сейчас завыть готов, а мы с тобой тут около часа.
– Я могу быть сумасшедшей только потому, что провела с тобой слишком много времени, – она покачала головой.
– Нет, ты можешь быть сумасшедшей, потому что добровольно осталась со мной несмотря ни на что.
– Это было не добровольно.
– Отговорки, – тихо засмеялся Роберт.
Резким движением он накинул завонявшую простынь на бледное тело. Нельзя сказать, что осмотр дал детективам много новой информации, однако сумел чуть успокоить нараставшую паранойю, что неизбежно настигала каждого гостя «Фаррера». Роберт толкнул панель, и тело Эрика с грохотом заехало в холодильник. Джейн возмущенно посмотрела на коллегу, однако тот лишь пожал плечами.
– Он мертв. Жаловаться на шум не будет.
Роберт отряхнул руки, стянул перчатки и вытер вспотевшие ладони о ткань брюк. Немного подумав, детектив открыл еще несколько дверей, однако за всеми ждала лишь темнота.
Джейн устало съехала по стене на пол и подтянула колени к груди. Внезапно на нее тяжким грузом навалилась усталость. Мышцы работать не хотели, голова кружилась и норовила отклониться в сторону, чтобы провалиться в сон. Тело не подчинялось. Роберт искоса наблюдал за напарницей. Не впервые он ловил в ее этом гипнотическом состоянии, когда казалось, что его напарница в своей голове стирает весь мир, чтобы остаться наедине с собой, в светлом месте, где никогда не наступает ночь.
Темнота не смотрит в душу, она наполняет ее.
– Ты слишком много думаешь, Джейн.
– Это плохо? – нахмурилась девушка, слегка поднимая голову, чтобы разглядеть в темноте силуэт коллеги.
– Иногда да. Сидишь, в пустоту смотришь, ничего не слышишь. И лицо такое печальное становится, будто у тебя в голове все может быть хуже, чем у нас тут, в реальности. Главное не пропадай там, в своих мыслях, надолго. Возвращаться сложно будет, а ты мне нужна сейчас. Нет хуже врага, чем плохой союзник.
– Я не понимаю, как ты можешь не думать, – медленно произнесла она. – Вокруг столько всего, а мысли иногда так скачут. Люди так медленно разговаривают, будто их мысли как улитки ползут, а я бегу. И я не могу их ждать.
– И куда бежишь?
– Куда угодно… – задумчиво произнесла Джейн. – С одной темы на другую, иногда сложно логическую цепочку проследить, просто очень много всего.
Она не очень любила объяснять свой образ мыслей, потому что неизменно сталкивалась с непониманием и неуместными вопросами со стороны навязчивых собеседников. Штатный психолог был совершенно другой историей. Невольно девушка скрывала свою маленькую особенность, потому что боялась. Боялась, что сошла с ума. Боялась, что это заметит знающий человек.
Джейн страшилась потерять себя.
Смерть и безумие почти одно и то же. Это причиняет боль окружающим, а самому осознать никак не получится.
– А ты всегда был таким? – вдруг спросила девушка.
Днем ранее она так и не смогла добиться ответа на свой вопрос, однако питала надежду, что темнота и безвыходное положение помогут разговорить коллегу.
– Каким?
– Ты сам, знаешь, какой ты.
– Не знаю. И ты не знаешь. Никто не знает, если задуматься.
– Не морочь мне голову, Роб.
– Не всегда.
– Содержательно. Просто… Сколько мы с тобой работаем, не могу представить тебя в кругу семьи или даже с собакой… Даже с котом. А коты достаточно непритязательные. Ты всегда такой одинокий и… Оскалившийся.
– Оскалившийся? – с тихим смехом переспросил Палмер. – Интересно.
– Кто-то вообще мог вытерпеть тебя достаточно долго?