Палмер кивнул и решительно направился вниз. Подхватив со стены огнетушитель, он с размаха ударил по прозрачной панели. Джейн дернулась от резкого звука и посмотрела через плечо напарника. Пусто. Ни трещинки. Роберт крепче перехватил свое импровизированное оружие и одним ударом сбил ручку. По полу покатились гвозди, зазвенел металл. Детектив толкнул деревянную дверь, жалобно скрипнувшую, будто в протест всему тому, что с ней сотворили незваные гости.
– Нужно что-то деревянное или резиновые перчатки, – бросил он. – И посвети мне, а то не видно ничего. Не хватало еще, чтобы током ударило.
Джейн, не раздумывая, передала напарнику аутопсийный нож с деревянной ручкой и включила фонарик на телефоне. Палмер обмотал лезвие рукавом пальто и потянул выключатель вверх. Послышался треск, темноту острым клинком разрезали длинные искры. Роберт отскочил назад, отодвигая рукой напарницу подальше от вспыхнувшего на несколько секунд огня. Выключатель вернулся в прежнее положение.
– Что-то с кабелем, – пробормотал мужчина. – Почти полыхнуло.
– Зато током не ударило, – нервно посмеялась девушка.
Роберт медленно повернулся к коллеге и посветил ей фонариком прямо на лицо. Девушка зажмурилась, однако прекрасно представила себе выражение лица детектива.
– Ладно-ладно, опусти. И что… Что нам делать? – выдохнула Джейн. – Доктор Берн ведь знает, что сегодня мы должны пойти в морг на осмотр тела. Если мы не появимся в клинике до ночи, я думаю, у него возникнут вопросы. Они должны догадаться, что что-то пошло не так…
– Вопрос только в том, захотят ли они нам помочь, – угрюмо ответил Роберт.
– Брось. Пусть ему и не особо нравится наше присутствие, не станет же он нас убивать. И оставлять здесь не будет. Нас хватятся в участке через некоторое время…
– Нас вполне могут тут оставить на пару дней, – невозмутимо ответил он, закрывая разбитую дверь. – И оправдание у них будет вполне логичное и правдоподобное.
– Едва ли. Они не могут быть уверены, что ничего не случится. А если случится, это будет преступной халатностью, разве нет?
– Нет. Ты как уголовное право учила? В условиях шторма это работать не будет. К тому же, объективная сторона не…
– Хватит, – резко бросила она. – Не хочу слушать про состав преступления сейчас. Давай хотя бы осмотрим тело Эрика, чтобы не возвращаться сюда снова?
– Хочешь осматривать труп в полной темноте? Страшно-то тебе не будет? – усмехнулся Роберт.
– Со своими страхами я уж как-нибудь разберусь, – пробормотала она.
Детектив пожал плечами и направился к морговым камерам, представлявших из себя ряд «сэндвич-панелей». Он провел пальцами по холодному металлу, будто так мог угадать, где именно лежит тело Эрика. Открыв первый холодильник, он обнаружил пустые кушетки. За второй дверцей прямо посередине он увидел бледные пятки с биркой. Клубы холодного воздуха с шипением вырвались наружу и медленно осели к ногам.
Смерть не должна пугать, потому что это естественный и неизбежный конец для каждого живого существа, что сейчас топчет эту землю. Это простая и логичная мысль, достаточно очевидная и даже слегка примитивная, однако каждый человек в своих мечтах бессмертен лишь оттого, что невозможно помыслить небытие. Сложно представить, что в один момент все мечты, планы, мысли, идеи просто потухнут, а тело будет погребено под землю или сожжено в печи и смешается с прахом тысячи людей, что когда-то также жили и подумать не могли о таком конце. Спустя несколько лет – двадцать или двести – от существования конкретного человека не останется ничего. Быть может, память о нем в какой-то искаженной и извращенной форме и будет жить в умах людей, однако это не то бессмертие, о котором мечтают. Мертвым все равно на память. Все равно, потому что у них нет желаний, нет ничего. И их самих для мира больше нет.
А Эрик Фисбер еще был. Еще имел значение, пока последним гвоздем в крышку его метафорического гроба не станет обвинительный приговор, где в последний раз мелькнет его имя.
Роберт потянул за металлический край и выдвинул одну из панелей. Лицо Эрика еще можно было опознать, однако смерть уже брала свое. Сероватая кожа лица обвисла, стеклянные, широко распахнутые глаза, покрылись тонкой белесой пленкой.
– Они не заклеили веки? – тихо спросила девушка.
– Не сочли нужным, – угрюмо бросил ее напарник.
Те счастливчики, которым повезло не сталкиваться с мертвецами на ежедневной основе, считают, что люди умирают с сомкнутыми веками. Им легче считать, что смерть похожа на сон. Однако это не так. В последние секунды человек встречает смерть с распахнутыми глазами, а после его зрачки становятся маленькими окнами в таинственный мир за гранью. Самое ужасное – веки никак не закрыть насильно. Нельзя одним легким движением пальцев заставить труп притворяться, что он лишь ненадолго уснул. Мертвец неизменно распахивает глаза и норовит подглядеть, что происходит в мире в его отсутствие.