– Нет, – запротестовал Люк. – Мы хотим, чтобы через два года семейные праздники не превращались в хаос. Мы не знаем, чем он болен, но это может быть опасно как для окружающих, так и для него самого. Что, если в очередном приступе он получит сотрясение или серьезную травму?
– Мы можем присматривать за ним, – жестко ответил старший брат.
– Как? – с вызовом спросил Люк. – Шэрил беременна. У мамы едва хватит физических и моральных сил помочь в случае чего. Кто из нас с тобой оставит всю жизнь и бросит учебу, чтобы следить за тем, как папа теряет себя из-за болезни? Ты бы хотел отказаться от всего, чтобы каждый день смотреть ему в лицо и все меньше узнавать?
– Он прав, Кайл, – тихо произнесла мать, потирая лицо дрожащими руками. – Он прав, милый…
В ее голосе колокольчиками звенели слезы. Люк накрыл ладонь матери рукой и слегка сжал ее в знак поддержки.
– Отлично, ты тоже за них?
Кайл с досадой ударил ладонью по краю стола и сжал челюсти. Он не понимал, как все его родные вмиг стали такими бессердечными.
– Как думаете, папа бы хотел сейчас отправиться черт знает куда, сидеть взаперти несколько месяцев или даже лет вдали от нас? Хотел бы он, чтобы мы вот так отплатили ему за всю доброту и любовь? Это жестоко и несправедливо.
– Ну так предложи что-нибудь! – вскипел Люк. – Ты только и можешь, что критиковать. Считаешь себя умнее всех нас, ответственнее, лучше? Думаешь, что сможешь найти гениальное решение? Так найди!
– Не ругайтесь! – строго бросила Лили.
– Надо спросить папу, что он хочет сам, – заключил Кайл. – Если он решит принять ваш вариант – я умываю руки.
– Если он откажется, ты останешься с ним? – требовательно спросил Люк.
– Останусь. Если надо – все брошу и останусь. А если он согласится, ты сможешь найти место, где с ним будут достойно обращаться и помогут вылечиться?
– Я знаю такое место, – аккуратно вклинилась в разговор Шэрил. – Есть одна клиника, находится на островах у штата Вашингтон. Она частная, но там проводится экспериментальная программа, направленная на мягкое лечение. Больные там могут гулять, дышат свежим воздухом и общаются с психиатрами. Вполне комфортное место… Наверное.
– Ты это откуда знаешь? – вскинулся Кайл.
– Мой… хороший знакомый работает там.
– И что подразумевает эта экспериментальная программа? Папа станет подопытной крысой для новый лекарств? Отличная идея.
– Нет, – нахмурилась девушка. – Суть в мягком лечении с минимальным применением медикаментов. В программе есть места, которые полностью покрываются за счет спонсоров. Надо лишь дать согласие на проведение обследований.
– Потрясающе… Это совсем не звучит безумно, – пробормотал парень. – Я так понимаю, вы все эту идею поддерживаете?
Молчание было согласием. Кайл непонимающе смотрел в глаза родных людей, но вместо собственного отчаянного горя видел лишь вину и стыд.
– Понятно. Позовите, как папа в себя придет, мне нужно пройтись, голову проветрить.
Он рывком поднялся из-за стола и вышел на улицу, громко хлопнув входной дверью.
– Другого пути нет, – мрачно сообщил Люк, едва глядя на мать. – Это будет лучше для него самого, а Кайл перебесится и поймет.
– Наверное, ты прав, – вздохнула Лили, прикрывая глаза. – Я не хотела, чтобы вы видели это все, надеялась, что приступов не будет…
– Не надо было это скрывать, – покачал головой парень. – Если бы мы знали, могли бы помочь раньше.
– Похоже, скрывать такие важные вещи у нас в крови, – отстраненно пробормотала мама, вскользь глядя на дочь.
Миг неловкого молчания разорвал оглушительный смех, граничивший с истерикой. Калейдоскоп чувств сжался в один комок, а позже взорвался россыпью самых разных эмоций. Шэрил не могла перестать смеяться, а слезы затекали в рот, Люк улыбался, потирая лоб трясущейся рукой, а Лили просто откинулась на спинку стула, глядя в стену.
***
Дейв сидел напротив всей своей семьи. Не раз за прошедший месяц он представлял этот момент, который в мечтах мужчины был наполнен счастьем, однако на лицах родственников читалась лишь стыдливая печаль.
– Говорите уже, – вяло бросил Дейв. – Не томите…
Он старался не глядеть на Шэрил, но вовсе не оттого, что еще злился, нет, он чувствовал отвращение к себе. Поддавшись приступу гнева он ранил чувства собственной дочери, которая и без того находилась в достаточно плачевном положении. Вместо положенной поддержки он сорвался, заставляя ее чувствовать опасность даже в собственном семейном гнезде.
– Мы поговорили, – произнес Кайл, смотря в пол. – У нас есть опасение, что твое состояние несколько ухудшилось. Мы бы хотели предложить тебе пройти лечение.
Он сказал все достаточно сухо, предпочитая скрыть свое собственное отношение к коллегиальному решению. Люк и Шэрил очень ценили его за это: несмотря на все разногласия, он продолжал защищать семью и делать все для того, чтобы царил мир и согласие. Порой ему приходилось становиться вестником не самых лучших новостей, однако благодаря своей скупости на эмоции и умению говорить четко и по делу, Кайл справлялся с такими делами лучше всех и свыкся с этой ролью.