— Как внутри?! Ты что, не берешь их, когда выходишь? Иногда без них не обойтись, если хочешь попасть в дом…
— Я же не знал, что они нам понадобятся! — запротестовал ты сердито и перебросил спальные мешки через ограду. Затем туда же последовала и палатка.
— Тут есть что-нибудь бьющееся? — спросил ты у Сельваджи, беря из ее рук сумку.
Отрицательно покачав головой, она смотрела, как ты перебрасывал сумку. Когда послышался звук удара и треск, она скривила гримасу, как это обычно делают дети, понимая, что что-то сломали.
Теперь настала твоя очередь. Все было бы гораздо проще, если бы ты смог перекинуть и себя самого через ограду, а не перелезать через нее.
— Жди меня здесь, — сказал ты Сельвадже, прежде чем забрался на ворота и, полный юношеского бесстрашия, спрыгнул вниз.
Проклятье… Бац!
— Эй, все в порядке? — спросила она.
— Да-да, в порядке, — ответил ты, открывая ворота запасным ключом, который всегда лежал под ковриком.
— А это что? — поинтересовалась она, отряхивая с твоей майки стебельки травы.
19
Вы вошли в дом и принялись за дело.
Она пошла готовиться ко сну, а ты вышел в сад и, окруженный свежестью ночи, собрал палатку, одно из самых дьявольских приспособлений, которое человеческий гений когда-либо изобрел.
Одержав наконец победу, ты присел на газон отдохнуть, наблюдая за окружавшими тебя домами, среди которых ты прожил всю жизнь, и за улицей, которая к полночи была неизменно пустынной.
Дом твоего отца стоял на краю не очень людного, хотя и центрального проспекта, и ваша вилла была единственной двухэтажной постройкой среди многоквартирных домов. Это был красивый дом, отделанный декоративным кирпичом земляного цвета и окруженный довольно большим садом, который пересекали две дорожки, выложенные из каменных плиток. Одна из них вела к дому, а другая — в гараж. Когда приходило время, ты подстригал траву. В задней части дома был маленький бассейн, скорее как дань респектабельности, один из тех
Твой взгляд задержался на ночном небе, усыпанном крупными звездами. Именно тогда звук шагов отвлек тебя и заставил обернуться к дому. Дверь, выходившая в сад, была открыта, и на фоне светлого проема было видно, что Сельваджа идет к тебе. Она подошла, села рядом, и вместе вы еще долго смотрели на звезды, пока ты не пошел, в свою очередь, готовиться ко сну.
Вернувшись, ты застал Сельваджу в тот самый момент, когда она ныряла в бассейн, одетая лишь в нижнее белье. Вынырнув и поймав на себе твой удивленный взгляд, она звонко засмеялась. Она облокотилась о борт бассейна и, не говоря ни слова, жестом пригласила тебя присоединиться к ней.
Ты энергично замотал головой, но две минуты спустя уже нырял в воду, как местный дурачок.
— Ух ты! — веселилась Сельваджа. — Теперь я смогу купаться здесь всякий раз, как мне захочется. Ночью это так здорово! Было бы глупо не воспользоваться этим.
— Служебная информация, — изобразил ты казенный голос. — Данный бассейн открыт круглосуточно только для прекрасной Сельваджи.
Она снова засмеялась.
Потом наступила недолгая, но глубокая тишина. Она задумчиво смотрела на палатку, которую ты разбил в двадцати шагах от бассейна, а ты наблюдал за ней. Прекрасное мгновенье: Сельваджа в лунном свете и ее жемчужная от воды кожа, ослеплявшая тебя множеством искр.
— Послушай, какая тишина. — Она закрыла глаза.
Только сверчки стрекотали где-то. Ты кивнул, а она ненароком коснулась головой твоего плеча. Впрочем, тут же отпрянула:
— Извини.
— Ничего, — сказал ты. — Иди сюда.
Ты снова предложил ей приблизиться, и она подчинилась, наверное, хотела проверить, изменилось ли что-нибудь после ваших поцелуев в Мальчезине и позволительно ли ей еще опираться на тебя. Какая она нежная, подумалось тебе. И это слово, «нежность», вдруг заставило тебя улыбнуться.
— Чему ты улыбаешься? — спросила она.
Ты, застигнутый врасплох, смущенно ответил, что не привык спать в палатке и что вы оба, должно быть, немножко сошли с ума.
— Ах, так? — сказала она. — Я, напротив, частенько спала в палатке в Генуе. У нас была терраса с видом на море, и там мы с подругами устраивали пижамные вечеринки с палаткой. Всякий раз болтали допоздна.
— Должно быть весело. У тебя было много подруг?
— Достаточно, — ответила она. — Мне их очень не хватает, — Сельваджа глубоко вздохнула.
Тогда вы стали говорить о чем угодно, откровенничать, вспоминать. Вероятно, романтическая атмосфера ночи так на вас повлияла, что вы стали исповедоватся друг другу, и в какой-то момент ты сказал, что хорошо понимаешь, как не хватает ей дорогих ее сердцу людей, школьных товарищей и друзей детства.
— Должно быть, трудно начинать жизнь заново, — предположил ты.
— Не так, чтобы очень, — поправила тебя Сельваджа. — Я уверена, что скоро познакомлюсь с новыми людьми. Просто я хотела сказать: то, что я оставила в прошлом, было прекрасно, а я даже не замечала этого.
