Спасительный звук закрывающихся ящиков комода или чего-то другого, донесшийся из комнаты вашей матери, заставил тебя вздрогнуть и вывел из оцепенения. Джеппетто первым бросился наутек, и ты смог спрятаться на кухне, где дрожащими руками схватил первый попавшийся стакан с полки, открыл холодильник и достал бутылочку «Perrier». В два глотка ты осушил свой стакан, закрыл глаза и прижался разгоряченным лбом к дверце холодильника в поисках минутного успокоения.
Как только ты успокоился, то открыл окно и закурил «Camel light», проклиная все приоткрытые двери на свете. Теперь тебе все было ясно. Ты знал, что с тобой случилось, и мог поклясться, что ничего подобного больше не произойдет никогда.
Все персонажи, сидевшие в твоей башке, они же не существовали в реальности. Джеппетто, дамский угодник, плохой неандерталец — кто они были-то, черт побери? Откуда они взялись? Кто их послал, кто им заплатил, в конце концов?
Если бы ты позволил им расти и размножаться, то наверняка очень скоро это привело бы к тому, что они сожрали бы тебя с потрохами гораздо быстрее Сельваджи и всего остального реального мира, эти фантазмы девчачьего критинизма, всякие Алисы в стране чудес, Фитили[16], мальчики-с-пальчики.
И ты, парень из интеллигентной, хотя и распавшейся семьи, спортсмен, обожавший плавание, студент-хорошист, ты не мог этого допустить.
Ясное дело.
21
Случалось, что она отказывалась от твоих приглашений. Иногда принимала их нехотя и потом заставляла весь вечер жалеть, изводя своими колкими замечаниями. Разумеется, ты обижался, ты это знаешь. Но потом, при следующей встрече, она была такой ласковой, что ты тут же забывал о ее предыдущих капризах. Вот так-то, убежденный как никогда, ты наконец нашел самое простое решение — перестать задаваться вопросами и пытаться объяснить ее странности.
Однажды вечером, вопреки диете, вы остановились поужинать пиццей и мороженым в симпатичном ресторанчике в центре города.
— Ты хочешь, чтобы я поправилась, — пожаловалась она, веселя тебя, пока уплетала за обе щеки свою пиццу с рукколой и креветками, ловко орудуя плохо заточенным ножом.
Вы сидели друг напротив друга. В какое-то мгновение вы встретились глазами и поняли, что для обоих это был особенный вечер. Вы говорили о всяких пустяках, о последних приготовлениях к их с мамой переезду в папин дом, о фильмах (в частности о «
Потом вам принесли мороженое и вы замолчали, погрузившись в это сладостное холодное царство. Спустя какое-то время Сельваджа обратилась к тебе с той особенной интонацией, какой обычно пользовалась, когда хотела сказать что-то приятное:
— Невероятно, Джон-Джонни, но я
— Я тебя понимаю, — ответил ты, — просто потому, что мы с тобой в одной лодке, и иногда я чувствую себя так же, как и ты.
— Да, — согласилась она. — Похоже, что и вы, мужчины, тоже испытываете чувства иногда. — Она хотела казаться циничной, ясное дело.
— Только, пожалуйста, не будем повторять избитые фразы, что мы, мужчины, по своему эмоциональному развитию остались в каменном веке. Тебя это удивит, но может статься, что это не так. Например, — продолжил ты степенно и в то же время игриво, стараясь спрятать за шуткой известную долю правды, — из нас двоих это ты бессердечная. Один вечер соглашаешься на свидание, а три других — нет, и тебе дела нет до моих чувств.
— У меня есть сердце, — сказала она. — Можешь не беспокоиться. Просто до него трудно добраться, а ты к тому же слишком спешишь, и меня это пугает.
В первый момент ты ей улыбнулся, а потом поцеловал в щеку, и она не отвернулась, напротив, подалась вперед, чтобы получить бис. Нет, положительно, вы не были похожи на брата и сестру. Вы были похожи на влюбленных, решивших отметить первую годовщину помолвки. Вы казались счастливой парочкой, у которой масса проектов на будущее. На самом деле вы оба и
