Сельваджа воспользовалась моментом и выскочила из комнаты, волоча тебя за собой. Держа вещи в руках, вы на цыпочках проскользнули в коридор, как заправские коты Сильвестры[43]. Входная дверь была прямо перед вами.
— Куда ты? Ты рехнулась! Я не выйду в таком виде! — прошипел ты. — Ты что, не видишь, я в трусах! — И действительно, все ваши вещи были собраны в ком, вместо того чтобы
Она не обратила никакого внимания на твои протесты и неслышно открыла дверь, пытаясь вытолкнуть тебя наружу.
— Ну же! — потребовала она. — Иди, не будь идиотом!
— Нет! — сопротивлялся ты.
Но в этот момент осмотр большой спальни закончился, и у тебя больше не было выбора. В панике ты выскочил на площадку первым и обернулся: Сельваджа уже закрывала дверь со сноровкой Дьяволика[44].
Вы смотрели на мигающую красную кнопку вызова, в надежде, что спасение вот-вот придет к вам под видом старинной кабины лифта. Дрожащими руками вы прижимали к груди скомканную одежду и даже не пытались одеться, пока звук поворачивающегося в замке ключа, а следом и дверной ручки, не заставил вас вздрогнуть. «Вот, — подумал ты, — сейчас мама увидит нас здесь, и все будет кончено». Сельваджа подскочила, ты это видел, и на лбу у нее проступили капельки холодного пота, прямо как у тебя. Вы задержали дыхание. В этот момент открылась дверь, но это была не дверь квартиры вашей матери, а офиса напротив. Из него вышел мужчина лет пятидесяти в комбинезоне, вероятно, маляр или электрик. Увидев двух полуголых подростков у шахты лифта, одного со следами засосов на шее и звериными царапинами на спине, другую — в кружевном комплекте, наличие которого могло с таким же успехом восприниматься как отсутствие, он замер. На что это было похоже?
— Добрый день, — поздоровался ты, раз уж тип в комбинезоне застыл на месте, пяля на вас глаза.
Вернее, пялился он на
Двери лифта еще не успели открыться полностью, а вы уже бежали по улице, отчаянно ища первый попавшийся угол, где можно было бы спрятаться и перевести дух.
Наконец вы свернули в какой-то темный глухой переулок и прислонились спиной к шершавой стене, задыхаясь от бега и страха. Ты пытался втянуть воздух, подняв голову к небу, она — согнулась пополам, держась ладонями за колени.
Ее всегда ухоженные волосы были похожи теперь на клоунский парик, ожерелье запуталось на шее в причудливой арабеске, одежда была помята, и она никак не могла отдышаться, дрожа всем телом от избытка адреналина. И все же она была прекрасна, как всегда, даже больше, чем всегда. Тебе, в самом деле, не было важно, носит ли она жалкие рубища или фирменные вечерние платья, оборачивает ли вокруг шеи почтовый шпагат или надевает дорогие золотые украшения, ты любил бы ее все равно. Заметив, что ты наблюдаешь за ней, она выпрямилась и поднесла левую руку к груди, пытаясь нащупать и поправить ожерелье, потом стала приводить в порядок волосы, просто собрала их в хвост на затылке, пригладив немного пальцами челку. Ты улыбнулся ей, как бы говоря, что для тебя она была прекрасна во всех видах. В ответ Сельваджа приблизилась к тебе и попыталась расправить твои вихры. Потом она вытащила платок из сумки и вытерла пот с твоего лица и шеи.
Она подняла глаза, взгляды ваши встретились, вы долго смотрели друг на друга, понимая без слов. Вы почувствовали друг в друге панический страх. Вам было ясно, что с этого момента вам будет гораздо сложнее беспрепятственно оставаться наедине.
— Ты потеряла сережку, как жаль! — сказал ты, дотронувшись до мочки ее уха.
Она немного откинула голову.
— Ничего страшного, это были старые сережки. Черт, мы чуть было не попались.
— Да уж. А этот тип в комбинезоне, электрик или кто он там. Гигант мысли. Он и его невероятное «День добрый, детки». А?
Вы думали о вашем паническом бегстве и о том, сколько людей будет покатываться со смеху, слушая рассказ электрика о двух бессовестных полуголых школьниках у лифта. В этот момент ты услышал урчание у нее в животе и решил, что настало время позаботиться и о чреве:
— Уже два часа, и ты хочешь есть, милая. Пойдем, пообедаем где-нибудь?
52
