Наконец вы были свободны от условностей. Путаясь от спешки, помогая и одновременно мешая друг другу, цепляясь за мебель и натыкаясь на стены то там, то здесь, вы пытались освободиться от ненужной одежды. Пустой кухонный шкаф зашатался, когда ты угодил в него спиной, и Сельваджа прыснула от смеха. Она буквально сорвала с тебя свитер и рубашку, разве что пуговицы не разлетелись в разные стороны, как бывает в фильмах. Ты распустил ей волосы, и, когда ее руки скользнули к твоему ремню, новый горячий прилив окатил тебя, превратив в одну из самых копченых сардин в масле на рынке.
Два с половиной часа, наверное, вы занимались любовью и в завершение этого всплеска страсти с трудом переводили дух. Вы лежали рядом, пытаясь отдышаться, и сердца ваши бешено колотились в унисон барабанной дробью.
65
Ночное небо, усыпанное ярчайшими звездами, мерцавшими в холодных потоках воздуха, напоминало о приближавшемся Рождестве. Первое Рождество, которое ты должен провести вместе с Сельваджей.
Ожидание этих сладостных праздничных дней наполняло тебя радостью, сквозившей в каждом твоем новом жесте внимания к ней. Ты ловил себя на том, что любые, даже самые банальные и глупые на этой Земле вещи наводили тебя на мечтательные мысли о Сельвадже. Воздушный поцелуй, посланный мимоходом, кофточка с карманами, забытая в твоей комнате, — все напоминало тебе о ней. Будто ты слегка касался ее, и в этом невидимом касании говорил сам себе: «Вот она. Она здесь. Она здесь только для меня».
Сельваджа в этот период была в отличном настроении. Ты никогда раньше не удостаивался от нее такой заботливости, таких знаков внимания и любви. Так что ты постоянно теперь пребывал в состоянии мечтательности, почти поэтической, пока великая сила любви делала из вас, совершенно неожиданно, разумеется, почти идиотов.
Ты доставал из коробки елочные украшения с таким детским восторгом, что, глядя на тебя, сердце сжималось. Подумать только, до чего вы оба дошли. Елка, еще «раздетая», стояла у окна, такая большая, что закрывала его почти наполовину.
Ваши родители ушли куда-то под ручку за последними покупками, которые тебя совершенно не интересовали. Заполучив дом в полное распоряжение, вы с Сельваджей чувствовали себя гораздо свободнее. Ты заметил, что она оставила волосы распущенными. На ней был твой старый свитер, а на ногах пара стоптанных тапочек, которую ты никак не ожидал увидеть. Свитер был ей так велик, что доходил до колен, и такой широкий, что она в нем буквально тонула, но она обожала его носить, а теперь, заметив, что ты смотришь на нее, краснела от удовольствия и смеялась, а потом снова принималась за дело.
Вы выключили торшер, оставив гореть только гирлянду, украшавшую елку и едва освещавшую угол, в котором она стояла, поудобнее устроились на диване и прикрылись пледом. Елка удалась на славу, вы здорово потрудились. В такой атмосфере не трудно было перейти к воспоминаниям о прошлых рождественских праздниках, проведенных вдали друг от друга.
Ты думал, сколько еще можно было бы сделать вместе. Перед вами была целая вечность. Маленькие незначительные ежедневные шаги и редкие, действительно важные решения, принятые вместе. Создать свою жизнь, любовь, дом и семью, которые со временем стали бы только лучше. Как построить с ней и для нее свою жизнь, вот о чем ты думал под теплым плюшевым пледом. Не было ничего, что интересовало тебя больше, чем она. Твой мир вращался вокруг нее.
66
До полуночи оставалась четверть часа. Ты беспокоился о подарке для Сельваджи, который все еще сидел в коробке с бантиком, бедный котенок! А твоя сестра, рассказав за столом смешные истории о себе и своей жизни в Генуе, перешла к анекдотам для ваших родителей, особенно для папы, конечно, но ты-то понимал, что она обращалась к тебе.
После ужина Сельваджа перешла в гостиную, и теперь ты смотрел, как она, сидя на диване, привычными ловкими движениями нанизывала на ленточку красные бусины, сосредоточившись на том, что обещало стать очередным броским колье.
Наконец мама с радостью сообщила, что до полуночи осталась минута. Ироничный и несколько отрешенный, ты сказал, что это все-таки не Новый год, что, впрочем, не уменьшило ее болтливого возбуждения.
Отец просто смотрел на нее с довольным видом и время от времени делал тебе знаки рукой не обращать не нее внимания. Скорее всего, он уже давно смирился с ее безобидным помешательством на праздниках.
— Вот-вот! — воскликнула она, резко вскочив на ноги. — Ну же! Теперь можно открывать подарки!
Сельваджа закатила глаза к небу прежде чем подняться и подойти к елке, под которой пряталась стопка аккуратно сложенных коробок. Ты улыбнулся ей, удивленный и счастливый, когда она взяла тебя за руку. Этот ставший привычным для вас жест в твоих глазах был чем-то вроде дневного благословения, ты знал, что Сельваджа все еще была твоей. Она была твоей, а потому твое собственное существование имело смысл и продолжение.
