Я нахмурилась и сжала челюсть. Хотелось размазать этого Эйнштейна в юбке об стенку. Ясно было одно — я не смогу не то, что работать с ней над заявкой, но даже дышать одним воздухом.
Часть II. Глава 10
Глава 10
Бесконечный коридор, стены которого слепили кислотно-салатовым цветом, казалось, никогда не закончится.
Мы поднялись на последний, двенадцатый этаж здания госпиталя, где располагался научный медицинский центр вирусологии и генной инженерии — детище Сьюзи.
— Вы жмуритесь, — противная зазнайка бросила на меня сухой взгляд, — песок попал в глаза?
— Цвет очень яркий, — честно ответила я.
— Цвет открытия, прорыва в науке, — торжественно заявила Сьюзи, — когда мне отдали этот этаж под научный центр, я сама лично изобрела этот цвет.
— Понятно.
Мы, наконец, подошли к черной железной двери с вывеской «Лаборатория вирусологии. Опасно». На стене, рядом с дверью, висел навороченный электронный замок, считывающий рисунок сетчатки глаза и отпечаток пальца.
— Вы тут новое поколение атомного оружия разрабатываете? — попыталась я пошутить, но на лице у моей коллеги ни один мускул не дрогнул.
— Почти.
Она набрала несколько цифр, затем посмотрела в стеклянный глазок, из которого выбивался тонкий красный луч лазера, и приложила палец к широкой серебряной кнопке.
Замок проиграл короткую радостную трель, и дверь откатилась назад.
— Прошу, — она услужливым жестом пригласила меня войти.
Внутри помещение напоминало кабинет доктора Дуллитла — по обе стороны от входа стояли ряды белых шкафов с колбами, оборудованием и клетками с подопытными животными. У окна располагался такой же белый стол с огромной лампой. Центр кабинета занимал операционный стол с препарированной тушкой морской свинки.
— Ассистенты еще не убрали, — Сьюзи взглядом указала на трупик свинки, — пока мы не можем добиться снижения процента смертности от лекарства. Выживает и выздоравливает только 12 процентов пациентов.
— Лекарства от чего?
— На данный момент мы проводим опыт по лечению диабета с помощью модифицированного вируса гепатита С.
— Вот как? — я вскинула бровь.
— Да. Но пока не очень успешно. На следующей неделе в лаборатории созреет модифицированный вирус гепатита А, начнем новый этап исследований.
— А почему именно вирус гепатита?
Сьюзи сморщила в ехидной улыбке лицо и бросила на меня полный превосходства взгляд — точно ботаник на двоечника.
— Логика проста — вирус, вызывающий заболевание, может его и остановить, если изменить формулу его ДНК. Вирус гепатита вызывает заболевания поджелудочной железы, следовательно — может и оказать на нее целебное воздействие. Кстати сказать, у нас уже было несколько случаев излечения мышей и морских свинок. Правда, как я уже говорила, их доля недостаточна для того, чтобы начинать клинические испытания на людях. Мы еще не пришли к этому. Но однажды придем.
— А что касается болезней, вызывающих опухоли? — я решила не обращать внимания на ее высокомерный тон и добиваться своего, — у вас есть наработки в этой области?
— Я начала изучать вирус папилломы человека и вирус Эпштейна-Барра, — девушка обогнула стол и подошла к массивному металлическому сейфу. Ее ловкие пальцы быстро набрали нужный шифр, и дверка с щелчком открылась, — эти вирусы, наряду с ретровирусом и аденовирусом, вызывают рост злокачественных опухолей. К сожалению, охватить все известные вирусы в одном исследовании не представляется возможным. Здесь результаты, которых мне удалось добиться к настоящему моменту, — она достала увесистую папку с документами и положила ее на стол, а затем закрыла сейф.
— И чего же вы добились?
— Честно говоря, — она повела плечами, — я сосредоточенна на лечении диабета. Это направление видится мне наиболее перспективным. Что касается лечения рака — это, скорее, мое праздное любопытство, из серии «А вдруг!». Я изменила две цепочки в ДНК вируса и сделала инъекцию двум подопытным крысам. В обоих случаях летальный исход. Но! — она подняла вверх указательный палец, — мной проведена значительная работа по описанию молекулярных формул обоих вирусов и составлен план их последовательного изменения — цепочка за цепочкой. Нужно пробовать. Ошибаться, менять цепочку и снова пробовать. На это могут уйти годы.
— Не понимаю, почему у вас уже есть положительная динамика в лечении диабета, и такой пессимистичный прогноз касательно лечения опухолевых заболеваний?
— Мне просто повезло наткнуться на нужную цепочку. Это удача. Все могло быть совсем по-другому.
— Удача…. — я ухмыльнулась, — своенравная дамочка. Не подскажите рецепт ее обольщения?
— Она должна убедиться, что вам это действительно нужно, понимаете, о чем я? Проявляйте упорство, не останавливайтесь, не сдавайтесь, пробуйте вновь и вновь — как кавалер, безумно влюбленный в неприступную барышню. Пойте серенады под окном, дарите цветы, доставайте звезды с неба. Если она поверит вам — вы увидите ее улыбку.
— Очень поэтично.
— Да уж….
Я подошла к столу и жадно посмотрела на увесистый талмуд с наработками Сьюзи.
— Я правильно понимаю, что вы хотите подать заявку на грант, чтобы исследовать именно диабет?
