— Нет ничего такого, что тебе следовало бы дополнительно знать, — сухо отрезала она и как-то виновато отвернулась, чтобы избежать встречи взглядами.
— Марго, я имею полное право знать все, что касается моей семьи. Я не инвалид, и не психованная. Со мной все будет в порядке. Перестаньте уже с меня пылинки сдувать. Две недели прошло, как меня выпустили из бокса, а вы все носитесь со мной, как с драгоценностью.
— Я-то уж точно с тобой не ношусь, — ехидно заметила Марго, скривившись в ухмылке.
— Это Сэм дал тебе такое распоряжение, не так ли?
— Если ты все знаешь — зачем спрашиваешь?
— Да идите вы все….
Я махнула со злости рукой и быстро зашагала к лестнице. Позади послышалось торопливое цоканье ее шпилек. Через минуту она схватила меня за предплечье и с силой потянула на себя. Я была вынуждена остановиться и обернуться. В ее глазах читалась немая мольба.
— Линда, куда ты? Тебе туда нельзя, ты же знаешь. Радиация и рентгеновское излучение вредно для тебя. Ты еще не оправилась после лихорадки.
— Пусти, — я дернула руку, но та крепко вцепилась в меня.
— Хорошо. Но не выдавай меня Сэму, — она смущенно потупила взгляд, — пожалуйста.
— Говори уже, в чем дело?
— Хилари — просто ходячая кладовая опухолей. У нее с десяток аденом в разных частях тела. Больше всего в области тазобедренных суставов и на позвоночнике.
Слезы навернулись мне на глаза. Эти проклятые аденомы распространяются по организму со скоростью звука. Еще пару недель назад мы знали только об опухоли на позвоночнике, теперь их больше десяти.
— О Боже! — вырвалось у меня.
Марго отпустила руку, и я тут же прикрыла рот, чтобы зажать вой, рвущийся из глубин моей души. А сколького я не знаю касательно Вики и Рэя? Наверняка они тоже скрыли от меня большую часть информации, чтобы не травмировать нежную психику перенесшей лихорадку Эпштейна-Барра и не волновать лишний раз.
Подумать страшно, что происходит сейчас в Чикаго, пока я тут подопытным кроликом работаю. Вполне возможно, что Рэй и Вики перенесли уже не одну операцию.
— Ли, пожалуйста, не нужно так реагировать. Сэм идет. У тебя на лице ужас, он все поймет. Улыбаемся. — Последнее слово она произнесла сквозь зубы, демонстрируя мне голливудскую улыбку.
Я всхлипнула, быстро поморгала, утерла нос и обернулась через плечо. По коридору в нашу сторону бодро вышагивал мой друг. По своему обыкновению засунув руки в карманы халата, он широко улыбался нам. Я выдавила из себя улыбку и помахала ему рукой.
— Что вы здесь делаете? Прямо по центру прохода, — он быстро чмокнул меня в висок, — вы мешаете персоналу.
— Я шла в буфет, но меня заметила Марго и остановила, чтобы справиться о самочувствии.
— Вот как…. — он пытливо посмотрел мне в глаза. — И как оно?
— Что?
— Самочувствие.
— Великолепно.
Сэм нахмурился и вопросительно посмотрел на Марго. Та только пожала плечами и недовольно фыркнула.
— Ты поджидаешь Хилари с МРТ?
— Именно.
— Все будет хорошо.
— Угу.
Мы замолчали и одновременно посмотрели на дальний конец коридора. Двое санитаров везли мою золовку в инвалидной коляске. Ее бледное лицо не выражало никаких эмоций. Руки сжимали ткань больничной ночной рубахи небесно-голубого цвета.
— Везут, — прошептала Марго и первой бросилась навстречу Хилари.
Заприметив нас, девушка насильно улыбнулась. Но ее глаза по-прежнему были пустыми. Сердце сжалось в комок при виде разбитой и сломленной сестры Рэя. Я вспомнила нашу первую и единственную встречу в том кафе, когда передо мной предстала дерзкая, живая и вполне здоровая женщина. Сейчас же это был призрак — безразличный ко всему.
Марго наклонилась и по-матерински поцеловала Хилари в лоб. Затем выхватила из рук санитаров снимки. Как она не старалась сохранять нейтральное выражение на лице, все же не удержалась и нахмурила брови. Этого было более, чем достаточно.
Я подошла к ним.
— Хилари, как ты, дорогая? — я поцеловала ее, стараясь во время наклона заглянуть в снимки.
— Лучше всех, — она взяла меня за руку и крепко пожала ее.
— Что на снимках? — я не вытерпела и заглянула Марго через плечо. Та поспешила свернуть негативы в трубочку.
— Все отлично. Без изменений.
Они переглянулись с Хилари, и по их взгляду мне стало ясно — дело пахнет керосином.
— Пусть Хилари отвезут в палату. Ей нужно отдохнуть, — предложил Сэм и жестом дал соответствующее указание санитарам.
— Очень скоро у меня будет целая вечность для отдыха, — устало бросила Хилари, устремив пустой взгляд своих остеклевших глаз куда-то вдаль.
Как только ее коляска удалилась от нас на приличное расстояние, я задала Марго мучающий меня вопрос.
— Сколько?
— 12. Проблема в том, что главная опухоль переросла в злокачественную. Остальные — это уже метастазы.
— Как долго протянет?
— Пару-тройку недель. Месяц максимум.
— А как же подсадка вируса? Или вы и на этом уже поставили крест.
— Вовсе нет. Утром она подписала все бумаги. Как только в боксе освободится место — она займет его.
Я усмехнулась. Жестокость этого мира и поражала и подавляла меня одновременно. Мы вынуждены ждать, пока умрет один человек, чтобы убить другого.
— Хорошо. Надеюсь, она дождется своего шанса.
