На пляже аэростат был полностью готов к полету. Купол принял привычную форму огромного яйца, размером с высотный дом, разукрашенный во все цвета радуги, а воздухоплаватели заканчивали привязывать к бортикам гондолы мешочки с песком.
Мы подошли к воздушному шару молча, держась за руки и слушая, как хрустит под ногами вулканический песок.
— Kaló̱s í̱rthate! [1]— Произнес один из мужчин, широко улыбнувшись. Его загорелое лицо источало доброжелательность и радость, и почему-то вселило в меня уверенность, что эти двое знают свое дело и мне нечего опасаться.
— Еf̱charistíes, [2] — ответил ему Рэй и первым запрыгнул внутрь корзины.
Я не поняла ни слова, но догадалась, что молодой грек приглашал нас внутрь, а Рэй поблагодарил его.
Мой муж протянул мне руку и помог вскарабкаться вслед за ним. Второй грек в это время начал что-то бегло рассказывать Рэю, показывая рукой то на какие-то рычажки горелки, то подергивая веревки. Рэй кивал головой и отвечал одно и то же слово — «safí̱s»[3]. Я немного напряглась. Меня раздражало, что я ни черта не понимаю, и пугал тот факт, что мужчины, судя по всему, собирались остаться на пляже.
— Что происходит, Рэй? — я слегка коснулась рукой его предплечья.
— В принципе, ничего особенного. Арес объясняет мне, как управлять аэростатом. — С напускным равнодушием ответил мой муж.
— Что? Мы полетим вдвоем? Но ведь ты никогда раньше не управлял воздушным шаром?
У меня от ужаса встали волоски на коже, и я инстинктивно попятилась к бортику корзины, намереваясь совершить побег. Вместо ответа он рассмеялся, чем привел меня в еще большее замешательство.
— Кто тебе сказал, что я никогда не управлял воздушным шаром?
— Но, ты никогда не говорил, что умеешь это делать!
— Детка, мы знакомы чуть больше месяца, я многое тебе еще не рассказывал.
— Ты хочешь сказать, что умеешь управляться с этой махиной?
— Именно.
— Тогда почему этот мужчина ведет себя с тобой, как опытный педагог с нерадивым учеником?
— Это новая модель, модифицированная. В ней несколько отличается конструкция горелки и
механизм регулирования высоты от тех моделей, к которым я привык. Вот и все.
Я все еще с недоверием смотрела на улыбающегося грека, но паника постепенно отступала.
— Доверься мне, Ли! — сказал Рэй и прижал меня к себе.
Его губы коснулись моего виска, лишив меня последних остатков страха. Разве может этот мужчина позволить мне умереть, разбившись на воздушном шаре? В его объятиях я чувствую себя настолько защищенной, насколько я, наверное, чувствовала себя в утробе матери.
— Хорошо… — прошептала я и крепко вцепилась в его ладонь.
Мужчины отошли от бортиков корзины на безопасное расстояние и принялись радостно махать нам руками.
Рэй потянул за какой-то рычаг на горелке, и она начала выпускать под купол языки пламени. Холодный воздух, которым была заполнена оболочка, постепенно нагревался и отрывал нас от земли. Мы медленно стали подниматься вверх.
Машущие нам на прощание греки становились все меньше и меньше, а открывающийся вид впечатлял все больше.
Рэй оказался прав — чем выше мы поднимались, тем ниже становилась температура. Я укуталась в плед и вцепилась руками в бортики гондолы, с восхищением рассматривая очертания острова с высоты птичьего полета.
Восточное побережье Санторини, откуда начался наш полет, представляло собой по большей части степь, с длинной полоской черного вулканического пляжа и скалами по линии моря. Попутный ветер гнал наш аэростат через пустынные поля с редкими зданиями таверн и домов на противоположную часть острова, и с каждой минутой виды становились все более великолепными. Через полчаса на горизонте появилась скалистая кальдера, застроенная кикладскими белыми и песочными домами в традиционном стиле, низкими церквушками с голубыми куполами и утопающими в цветущих растениях узкими улочками из вулканического камня.
Белоснежные дома, буквально нависали над скалистым обрывом, впереди виднелось лазурное море, а над головой сияло синее небо без единого облачка. Солнце светило так ярко, что у меня на глаза навернулись слезы. От его сияния не спасали даже солнцезащитные очки.
— Это Фира, столица острова. — Сказал Рэй.
— Это великолепно — пробормотала я, глотая слезы, которые ручьем бежали по моим щекам.
