– Зинаида, не мелочись: веди весь свой хор. Вот уж грянут, так грянут!
Через полчаса народ стал собираться по указанному адресу. Сергей в волнении метался вдоль подъезда. Ждали гармониста и негромко репетировали. Ничего не подозревающая учительница чаевничала у бабы Зои.
– Глупая ты, Наташка, – выслушав ее рассказ, подытожила старушка, прихлебывая чай из блюдца, – такого парня упустила. Вот, чует мое сердце – это твоя судьба.
– Видели бы вы, какой он балаган устроил! А ведь он меня совсем не знает, – обиженно всхлипнула девушка.
– Как так не знает?
– Ну, сколько мы знакомы? Всего ничего.
– Так я ему про тебя почитай все рассказала, пока он мне мебель ремонтировал, – она подвинула Наташе блюдце с вареньем. – Поешь сладенького, может, полегчает.
Гостья отказалась и расплакалась.
– Али он тебе, детка, совсем не глянулся? – посочувствовала бабуля.
– Что-то екнуло, – задумалась Наташа. – Но не успела толком разобраться. Вот…
Ее слова заглушил грянувший разом хор. «Живет моя отрада в высоком терему», – отчаянно выводили под окном. Баба Зоя даже подпрыгнула от неожиданности, подхватилась и выглянула во двор. В центре толпы стоял Сергей с бадьей цветущей герани в руках, а вокруг плясали ряженые и малые дети. После первого куплета затейница взмахнула рукой, и вся толпа разом проскандировала: «Наташа».
– Так ведь это по твою душу, милая, – обрадовалась старуха. – И сокол твой ясный там с горшком подмышкой возвышается, – подмигнула она.
Толпа настойчиво выкрикивала имя девушки. Кто-то протянул Сергею рупор. Он приложил его к губам и отчетливо произнес:
– Наташа, если я обидел вас, простите. Дайте мне шанс объясниться с вами!
Глаза девушки округлились от изумления. Она тоже выглянула в окно.
– Не артачься! Выйди к парню! – потребовала баба Зоя, накидывая на плечи девушки теплую шаль.
Понимая, что сама Наташа дальше подъезда не двинется, соседка схватила ее за руку и вытолкала на улицу. Толпа одобрительно заулюлюкала и подтолкнула навстречу девице своего кандидата. Молодые люди, краснея, не сводили друг с друга глаз.
– Люди добрые, не расходитесь, я ставлю самовар, – крикнула всем баба Зоя. – Будем чаевничать!
Сергей подозвал музыкантов и протянул им деньги:
– Мужики, как мне всех отблагодарить? Помогите купить крепкого и сладкого.
– Прибереги свои капиталы, на свадьбу пригодятся! Крепкого нам баба Зоя и так отпустит, – предвкушая застолье, потер ладони гармонист. – Наташка ей, чай, не чужая!
– А закусь мы всем миром соберем, нешто мы не люди? – Зинаида подтолкнула парня вперед. – Ты уж поспешай, а мы тут сами управимся, не впервой!
Леся наблюдала за сценой объяснения с балкона. Когда во двор стали сносить скамейки, она ворвалась в кухню, пыхтя от возмущения:
– Вот скажи, мама, почему такая несправедливость? Гость наш, а счастье привалило Наташке! Парень видный, офицер, а у нашей Людки дите малое, а не мужик. Как чужим, так все, как в сказке – полгорода сватов, музыка, танцы. Нет, чтобы Людке нашей так жилось! – и повернулась к Григорию. – А все ты виноват! Надо было его сразу на рыбалку отправить, чтобы он эту куклу не встретил.
– Уймись, – отмахнулся муж. – Девка себя берегла и честь блюла, вот и срослось.
Леся украдкой обернулась: на что он намекает? Но Григорий дымил в форточку и улыбался, глядя, как под окнами накрываются импровизированные столы. Минутой позже он стал одеваться.
– Ты это куда? Не пущу! – повисла на его руке Леся.
Муж решительно отстранил ее, набросил полушубок и, не объясняясь, вышел из квартиры. Анна тоже потянулась за пальто.
– Не хватало, чтобы и ты там пела! – возмутилась дочь.
– Иди и ты чужому счастью порадуйся, – скрывая горечь, пригласила мать.
Задыхаясь от гнева, Леся смотрела в окно. Полон двор чужих людей. Кипит бурливое застолье. Веселье, рев, дым коромыслом. Пьют, поют, танцуют и хохочут. Ей стало не по себе. Неотступно мучил вопрос, отчего у них с дочерью все не как у людей. Найти ответ не получалось…
