Дверца машины открылась, из нее появились ноги в щеголеватых лакированных туфлях. Свидетель улыбнулся в ожидании ответных действий. Подруги невесты распахнули дверь в комнату, где за воздушным тюлем спиной к гостям стояла невеста. Приятель жениха удовлетворенно потер руки и залихватски свистнул. Под звуки импровизированного свадебного марша с огромным букетом и коробкой конфет в холл вошел жених в натянутой по глаза шляпе мушкетера, скрывавшей его лицо. Мила дала знак соседке. Та подтолкнула дверь, и она захлопнулась. Невеста спряталась за штору, на ее место встала подруга. Жених осторожно постучал. Дверь медленно приоткрылась. Молодой человек чинно снял шляпу, приблизился к избраннице, приподнял фату и изумленно ахнул. Вместо суженой перед ним была другая. С криками «Выкуп» девушки в холле завизжали от восторга. Парни из группы поддержки новобрачного выставили на стол несколько бутылок шампанского. Тачанка принесла поднос со стаканами. Из магнитофона зазвучал марш Мендельсона. Подружки хором стали скандировать: «Люда! Люда!» Мила одернула штору и подтолкнула невесту к выходу. Под крики «Горько!» молодые поцеловались и направились к машине. Время регистрации поджимало, опаздывать в ЗАГС не хотелось. После их отъезда веселье продолжилось. Танцуя, студенты пили шампанское и закусывали конфетами. Заметив у входа родителей, Мила бросилась к ним. Тачанка угостила Лесю и Григория шампанским. Те вежливо отказались.
– Вещи за колонной, – грустно сообщила Мила.
– Слава богу, едем домой! А то я грешным делом подумала, что это твоя свадьба, – смахнув со лба пот, призналась мать.
– Может, и нам пора ждать сватов? – пошутил Григорий, но, видя, что настроение дочери не располагает к веселью, обнял ее и подхватил чемодан.
Мила попыталась улыбнуться, но не сумела сдержать слез. Леся вывела ее на улицу и обняла. «Тебя кто-то обидел? – с угрозой в голосе наседала она. – Назови имя. Мы с отцом мигом разберемся». Григорий сочувственно посмотрел на дочь. Мила взяла себя в руки и выдавила затравленную улыбку:
– Я по дому и всем вам соскучилась.
Мать недоверчиво свела брови и посмотрела ей в глаза.
– Людка, не ври! Может, в какую беду угодила? Выкладывай, как на духу!
Страх, что дочь по неопытности могла залететь, неотступно терзал Лесю с той минуты, когда Мила стала на крыло. И если в школе ситуацию удавалось держать под контролем, после поступления в училище могло произойти все, что угодно. Воображение использовало только черные краски. Дочери Леся не доверяла. Взвинтив себя, она секундой уверовала в то, что Мила беременна и в беспомощности ломала голову над тем, удастся ли скрыть ее бесчестье от досужих глаз. Как по-тихому избавиться от ребенка, Леся не представляла и терзалась от предчувствия неминуемой катастрофы. «В сплетнях захлебнешься, позора не оберешься. Замарала дочь семью, вовек не отмыться», – стучало в висках. Всю жизнь Леся безуспешно пыталась вытравить из памяти свое прошлое, но от соседских пересудов отмахнуться не получилось, подозрения перешагнуть не удалось. И вот, как снег на голову, новая напасть. Как справиться с нежданной бедой? Как пережить дочерний позор? Не зря же Людка в трубку белугой ревела, просила ее поскорее домой увезти. Знать, тяжел и велик ее смертный грех. Тут уж не до дипломатии и сантиментов. Леся грозной ведьмой зыркнула на дочь. Мила знала, в моменты гнева милосердия или поддержки от матери не дождаться, а потому откровенничать не собиралась. Григорий, предчувствуя развязку, стал между ней и женой. Сколь Леся скора на расправу, он знал, как никто другой, потому взял сторону Милы. Худо девочке, сразу видно. Ни к чему прежде срока трепать ребенку нервы. Дома надобно разбираться, вдали от людских глаз, а не посередине улицы, на виду у всех. Дать дочь в обиду он не позволит! Какой никакой, но отец. Вот и станет горой. Боевой настрой мужа слегка отрезвил и умерил пыл Леси.
– Не беспокойся, мама, все в порядке, – с трудом выдавила из себя Мила.
– Все? – категорично уточнила мать.
– Все! – отрубил Григорий. – Нашла место закатывать истерики. Едем домой!
Мила напряженно выдохнула и взяла отца под руку.
– Тоже мне Макаренко! – обиженно упрекнула Леся. – Посмотрим, что ты скажешь, если она в подоле прине…
В ярости Григорий бросил чемодан и развернул жену к себе.
– А ты ударь, ударь, – испуганно отступила она.
– Мама, папа! – сквозь слезы простонала Мила. – Вам не о чем беспокоиться!
