– Вы правы, – Штайр кивнула, – но Холстен считает себя Божьим избранником. Что же касается вашего Рисовальщика, то скорее всего свои жертвы он выбирает случайно. Точно вы узнаете это, когда он окажется в ваших руках. – Она потянулась за листом, где Натан изобразил символ из «Библии белого человека». – Судя по всему, он работает один, но наверняка поддерживает связь с какой-нибудь экстремистской организацией. И, возможно, нe с одной. Подобного рода индивид черпает силу от группы, частью которой является. Дуэйн Холстен десять лег являлся членом «Всемирной церкви Создателя» и «Христианской идентичности». Последняя организация не совсем даже организация, что существенно затрудняет нам работу. Это произвольно образованная сеть фанатиков, общающихся между собой через интернет-чаты. Проверка компьютера Холстена показала, что он большую часть дня торчал в форуме «Христианской идентичности». Подвал его дома набит неонацистской литературой, и он три гожа вел дневник, куда записывал свои разговоры с Богом. Вот почему Холстен сидит в тюремной психушке, а не приговорен к смертной казни.
– А он не мог сфабриковать дневник накануне убийств, чтобы избежать смертной казни? – спросила Терри.
– Нет, – ответила Штайр. – У меня создалось впечатление, что Холстен убежден, будто действительно разговаривал с Богом и получал от него откровения.
– То есть организовал горячую линию с Богом, – произнес Арчер. – Очень удобно.
– Это люди решительные и уверенные в своей правоте. – Штайр обвела взглядом присутствующих. – Но если вы абсолютно верите в свою правоту, в то, что спасение мира зависит от вас, что эту миссию возложил на ваши плечи сам Господь Бог, разве вы посмеете ослушаться его приказа? – Она грустно усмехнулась. – И все это подкреплено нацистской идеологией. Вот такая гремучая смесь.
Натан поднял руку:
– И наш убийца может вести нормальную жизнь?
– Да, если двойную жизнь можно назвать нормальной.
После совещания я подошел поговорить с психологом из Квантико.
– Вы сделали очень интересное сообщение. Чувствуется, вам нравится ваша работа.
– О да. Меня никогда не интересовала обычная практика психоаналитика. Это, конечно, прибыльно, но выслушивать каждый день заурядных невротиков… Нет, это не для меня. Куда увлекательнее беседовать с такими, как Дуэйн Холстен. Большинству специалистов так и не удается за всю жизнь поработать с настоящим социопатом, а я занимаюсь этим постоянно.
– Не страшно?
– Очень страшно. Зато невероятно интересно. – Она вопросительно посмотрела на меня. – Извините, вы…
– Натан Родригес. Рисовальщик.
– О, я видела ваши рисунки. Замечательно.
– Спасибо. – Я улыбнулся. – Наш убийца убежден в справедливости своих действий, я с этим согласен. Но что им все-таки движет?
– Полагаю, злоба, – ответила Штайр. – Злоба, которую он не может сдерживать.
– Но он ее сдерживает. Перед убийством много времени проводит за рисованием, наверняка делает массу эскизов, прежде чем остановиться на одном. Вам не кажется, что всю свою злобу он тратит на рисунки, а убивает потом совершенно бесстрастно?
Доктор Штайр вскинула брови и посмотрела на меня более внимательно.
– И к злобе у него должно примешиваться еще кое-что, – добавил я.
– Что именно?
– Пожалуй, страх. Страх перед объектом его злобы.
– Я вижу, вы человек образованный. – Штайр улыбнулась. – У кого вы учились?
– В частности, у Пола Экмана.
– О, у создателя «Системы кодировки лицевых движений». Я знакома с его работами.
– Экман считает, что люди часто направляют свою злобу на тех, кто не разделяет их взглядов и оскорбляет базовые ценности. Я достаточно долго изучал людские страхи и злобу, так что легко могу распознать эти эмоции на лицах и изобразить на бумаге. – Мне казалось, что это не звучит как бахвальство, хотя, вероятно, я ошибался.
Неожиданно рядом возникла Терри.
– Натан запросто рисует лица по памяти, и ему достаточно даже самого общего описания.
– Неужели? Тогда вам самое место в Квантико. – Штайр коснулась моей руки.
– Он уже там побывал, – сообщила Терри, опередив меня.
– Мне довелось там учиться, только и всего, – пояснил я.
– Не надо скромничать, Натан, – не унималась Терри.
– Действительно, Натан, зачем скромничать? – Штайр показала на мой блокнот: – Можно взглянуть?
Я раскрыл блокнот. Штайр охнула:
– Надо же, меня еще никогда не рисовали.
– Это всего лишь наброски, – сказал я.
– Да, но потрясающие.
Я вырвал лист из блокнота и протянул ей:
– Вот, возьмите. Но я хотел бы сделать с вами что-нибудь серьезное. Если бы вы согласились позировать.
– Зачем ты смущаешь доктора Штайр? – укоризненно проговорила Терри..
– Вовсе нет. – Штайр достала из сумки карточку и протянула мне. – Позвоните.
Я пообещал позвонить, и тут Терри потянула меня за руку:
– Извини, что прерываю ваш тет-а-тет, но у нас срочные дела.
– Срочные? – удивился я.
– Да. В «Пост» появилась статья. Связь между преступлениями установлена.