Анатомия страсти полностью

Несмотря на предпринятые впоследствии кое-какие потуги властей сократить тенденцию увеличения разводов, трубить в фанфары еще рано. В последнее время официальные органы информации России считают своим долгом замазывать дыры в демографическом развитии страны, высасывая из пальца данные, свидетельствующие о появлении положительных тенденций. Так, например, Управлением ЗАГСа Москвы с гордостью было объявлено, что только за первое полугодие 2007 г. москвичи заключили на три с половиной тысячи браков больше по сравнению с аналогичным периодом 2006 г., – что для Москвы с ее более чем десятимиллионным населением выглядит достаточно жалко.

И здесь прав российский журналист К. Кудряшов, который, анализируя первые успехи, пишет: «Даже если мы завтра станем свидетелями резкого скачка бракосочетаний, останется ряд очень важных вопросов. И первый – мотивация вступающих в брак» ( Кудряшов К . Много браков развелось. // Аргументы и факты. № 36, 2007). В деревне или небольшом городке жизнь с детства идет по определенному сценарию: родился – учился – отслужил в армии – женился – дети… Все это – на фоне более-менее стабильного общества, где все не только хорошо знакомы, но и связаны друг с другом семейными и родственными узами, а также традициями, установленными с давних времен. Если до определенного срока человек не вступил в брак, то его социальный статус падает: свидетельство, что в небольших населенных пунктах еще работает принцип общественного мнения, укрепляющий институт семьи. В мегаполисах, например в Москве, мотивы вступления в брак уже принципиально другие. И основной причиной является возможность выживания, поскольку вдвоем это сделать легче, чем в одиночку. Возможно, именно в этом кроется причина роста браков в Москве, хотя по статистике там распадается каждая вторая семья, а в целом по России – только каждая четвертая.

Два других феномена перекочевали из западных стран и нащупывают почву на российской земле.

Первый – все большее распространение так называемых гражданских, т.е. неофициальных браков, наиболее популярных у молодежи и в основном у студентов.

Второй феномен, особенно характерный для мегаполисов, – этнически смешанные браки, часто неофициальные, не соответствующие устоявшимся традициям. Например, для мусульманских традиций немыслимо существование таких внебрачных отношений между мужчиной и женщиной.

«И будь ты трижды мусульманином, – восклицает К. Кудряшов, основательно изучивший проблему, – если жена отправляется на работу – иначе не выживешь – то с этим придется смириться». Даже если это внебрачные отношения, то благодаря цели совместного выживания принцип смещения в сторону равноправия и раскрепощения женщины оправдывает себя. И все же так называемая пьяная, свободная или теневая любовь начинает натыкаться на границы. Причиной является прежде всего СПИД и страх перед ним, что стало заметно уже в восьмидесятые годы, когда сексуальное исступление начало заменяться сексуальным отрезвлением. Например, в протестантской Америке общество вернулось к традициям семейной жизни. «Возможно, это труднее будет даваться русскому человеку с его «достоевщиной», неверием ни в Бога, ни в черта, ни в СПИД. Однако сильной государственной власти русский человек боялся всегда. Естественно, для возникновения этого чувства страха необходимо наличие этого самого сильного государства», – резюмирует Кудряшов.

Сможет ли человечество преодолеть в эволюционном развитии низменные черты своего характера, упрятанные в глубинах души, которые, с одной стороны, обеспечивают выживание, а с другой – наполняют жизнь инстинктами, свойственными представителям животного мира, о котором мы уже так много знаем? Удастся ли нам избавиться от бремени животного исступления? Сумеем ли мы направить приобретенные знания на реализацию сокровенных желаний и влечений, скрытых в недоступных и зашторенных спальнях, где вулканические извержения счастья перемежаются с проклятиями в адрес собственной несостоятельности, превращая ожидаемые и не достигнутые наслаждения в бремя мук, страданий и горьких разочарований?