Анчутка наклонилась над своим собутыльником и долго, с презрением, разглядывая его, размышляя про себя: "Как могло случиться, что такая разбитная женщина, могла ошибиться, доверяя энтому человеку, делясь с ним последним и испытывая, к нему какие-то нежные чувства. А он изменил, не поддержал, дал унизить, почти забыл о ее существовании, помогая тому поставить ее на колени... И перед кем...? Перед этим несостоявшимся покойником, который забыл, кто его от лихоманки избавил. Видать "как волка не корми, он все одно, в лес смотрит". Плюнув обидчику в лицо, она брезгливо отвернулась.
-Ну, предатель, рода человеческого, ну, чоб тебе ни дна ни покрышки! Доверия и веры у меня к тебе не осталось!- зло посмотрев на Федота, Анчутка стараясь убить одним своим только искрящимся от ненависти взглядом и видимо очень жалевшая, что не имеет, в данный момент боевой гранаты.
Обиженная но не сломленная, она молча отошла от братьев и присела на доску, где когда-то лежал Никита.
-Радость ты наша..., - обратился Федот к ней,- я брата живого не брошу, как бы ты глазами не стреляла. Он все же родственник, а ты, как не крути, все же нам чужая. Но мы тебе благодарны, чо нас на тот свет не отправила. Век будем помнить!- потирая губы, которые успели распухнуть от шлепка тяжелой руки Анчутки, произнес речь успокоившийся хозяин дома.
Да и как не радоваться..., ведь думал, что один остался из родных на этой земле... И еще пришлось бы отчет держать перед Марфой, а самое главное, перед Евдокией. А врать и изворачиваться, как учила его Анчутка, ему было совсем не по душе, да и года для изворотливости совсем не те.
-Слышала..., чо старейшин говорит! Так чо чеши отсюда,- настойчиво гнал свою недавнюю лекаршу Никита.
-Не надо так грубо,- с сочувствием прошептал Федот,- она все же женщина. Иди лучше к нам, не бойся мы тебе не враги, да и скоро бабы наши придут, освободят нас из заточения. В баньку пойдем, отпарим все грехи наши тяжкие, самовар Марфа поставит и все напасти и обиды, как рукой снимет.
Анчутка демонстративно отвернулась и сидела молча, что даже Никите стало ее жалко.
-Ну чо ты так убиваешься, опять невры не сладят, а самогона-то уже нет.- продолжал успокаивать, потерявший доверие Федот.
-Ладно! Хватит злиться! Ты тоже не ангел. Ишь, как разобиделась! Когда ты нас грязью поливала мы прощали, так и ты прощевай нас, в одной клетке заперты. А в ней, как говориться, не должно быть охотника и зверя.- поддержал разговор Никита.
Анчутка продолжала делать вид, что она ничего не слышит. А в ее голове бушевала неприязнь и ненависть, к отреченному от нее приятелю по несчастью. Она не могла понять, как можно человека, столько сделавшего хорошего, который не щадя себя, не на минуту не задумывался прыгнув в их вонючий подпол, рискуя своей жизнью. Избавил от боли одного из них, а теперь в благодарность они ее гонят вон, как ненужную, плешивую собаку. Слезы обиды душили Анчутку. Она желала обоим никогда не выйти из, пропитанного солеными огурцами, погреба. Чтоб на коленях, со слезами на глазах, они просили у нее помощи. Чтоб целовали ей руки, а иначе их тут темные силы замуруют.
Но, к сожалению, на нее никто не обращал внимания и это еще больше разжигало в ее груди негодование.
А те довольные, как будто давно не виделись, продолжали беседовать об своем... Но через некоторое время, Федот все же вспомнил о ее существовании.
-Нюточка! Ты чо разобиделась. Двигайся к нам, мы тебе не враги же. И все твои заслуги, только вот дай срок выйти отсюда, отметим по полной программе.
Повернувшись к обидевшей подруге, старался обнадежить предстоящей перспективой, бывший ее приятель по несчастью.
Слово "отметим", как рукой смыло оттаявший комок льда с организма Анчутки. Можно было подумать, что ей, в данную минуту объяснялись в любви, так велико было радостное известие. Ведь знали эти заговорщики ее слабую сторону жизни.
Тихо, словно нехотя, она стала поворачиваться, опустив глаза и нервно перебирая руками кусок юбки и, как нашкодивший ребенок, пробурчала:
-А у меня ужин не приготовлен? Дом не прибран, как гостей созывать? Я люблю, чоб все чин чинаром было.
-Энто мы знаем..., но ничего, мы решим проблему. Марфа корову подоит, да за приготовление баньки возьмется, а Дуняша стол организует, все, как ты пожелаешь, сделает, так как в должниках у тебя ходить не будет, за спасение мужа от лихоманки великое тебе спасибо скажет, - соблазнительно проговаривал Федот, в словах которого не было ни тени насмешки.
Последняя похвала очень понравилась "спасительнице", она словно проснувшись от летаргического сна, сначала выпрямилась, а затем, как не в чем не бывало, подошла к мужикам.
-Чо-то задерживаются ваши жены. Как не везет нашей деревне с энтими пастухами!- после этих слов гостья неожиданно хлопнула себя по бедрам обеими руками. - Болеют они...а...! А люди верят энтому притворству. А мы из-за него должны подыхать, совсем совесть потерял, хрен беспартошный! Дай мне только выйти отсюда, я хворь-то его быстро вытряхну из его дырявых штанов,- не на шутку заводилась Анчутка.
