-Чо энто под тобой земля ходуном ходит...? Али кто помер...?- продолжая доить корову, с нескрываемым любопытством, спросила Дуня.
-Я бы тоже щас с тобой в смешки поиграла, но времени маловато,- с укором выпалила подруга,- ты чо не чуешь, чо твой не встречает или забыла о его существовании?
Не зная, что и думать, та предположила самое худшее, так как фельдшер до этого предупреждал о серьезности заболевании зуба, поэтому и щеку у Никиты так разнесло. Она медленно прекратила доить Ласточку, так как в голове появились страшные мысли. Перед глазами появилась ясная картина ожидавшей только ее трагедии. Видимо Марфа узнала о горе у себя дома от Федота. Ведь только тот был рядом с мужем, который еще днем направился к ним, чтоб поделиться с братом о своей болезни. Там он и нашел свою смертушку, видать организма совсем ослаб. Поэтому его жена здесь, чтоб поддержать ее в невосполнимой утрате Никиты. Прокрутив в голове воображаемую трагедию- потери кормильца, бледная Евдокия медленно, отрешенно привстала, даже не заметив, что ведро с молоком упало у ее ног и покатилось к передним копытам коровы. Немного шатаясь и продолжая бледнеть на глазах, она бессильно опустив руки, медленно, почти не поднимая ног, подошла к Марфе.
-Где... он..., - задыхаясь от слез, тихо выдав из себя несколько слов, спросила глубоко подавленная горем Дуня.
-Где, где у нас! Только помощь твоя требуется, я не в состоянии одна поднять, так чо загоняй Ласточку и айда к нам.
На что Евдокия медленно сняла платок и еле волоча его по земле, молча направилась к дому Федота. Выраженная скорбь на ее лице, говорила какую боль испытала она внутри. Боль неожиданную и неведанную до этой самой минуточки... Ту самую страшную боль, которую ощущаешь при разлуке с любимым.
Вклиниваясь прямо в грудь, она злобно оставляет после себя, глубокую, ежедневно теребящую душу, незаживляющую рану, которая, словно смерч, не дает одуматься, шарахая одиноких женщин из стороны в сторону, настойчиво подпитываясь их жизненной силой.
А уж в Дуняшины годы эту болезнь ни один врач своими лекарствами не излечит. Уж больно тяжела такая жизнь от резко исчезнувшего тепла любви, созданного на протяжении всей жизни с духовно сроднившимся, с любимым тебе человеком.
Дойдя до середины дороги, которая отделяла родственников, Дуня обессиленно упала. Марфа, не зная, что и думать и, как в этой ситуации поступить... Корову не оставишь, убежит... Подруга на дороге валяется, надо помощь оказать... Дергаясь из стороны в сторону, находясь на перепутье неразрешимой задачи, она все-таки решила, что главной задачей сейчас является - загнать Ласточку, зная, что та не была такой разбалованной, как Зорька. Да и подруга ее уже почти подоила, поэтому агрессии такой от нее не должно быть, а Евдокия, хоть и не в себе, но жива и, ежели немного полежит на дороге, то от этого ничего плохого не произойдет, так как вечера сейчас теплые, застудиться негде.
. Как и предположила Марфа, Ласточка послушно пошла в сарай и встала на свое место, настороженно поглядывая на соседку.
Быстро закрыв сарай, она кинулась на помощь к Дуне, которая закрыв лицо платком тихо рыдала.
-Ты, чо так убиваешься? Ну не встретил..., ну не помог..., но нет повода для расстройства. Вставай давай..., да потопали на выручку... Али мне еще кого на помощь звать?- наклонившись над рыдающей Евдокией и утирая ей слезы, старалась успокоить подругу Марфа.- Никак в толк не возьму, почему ты так изводишься, как будто впервые одна со всем управляешься. Давно надо к энтому привыкнуть, а то свалишься с такими нервами, на кого тоды хозяйство оставишь?
Та в ответ промолчала, ничего не слыша от надуманного ей горя. Так молча, не чувствуя под собой ног, Евдокия встала и пошатываясь, схватившись за руку родственницы, побрела к ее дому.
Чтобы дать Дуняше хоть чуть-чуть отдышаться, Марфа осторожно усадила ее на скамейку, а сама направилась полядеть на Зрьку, которая положив голову на забор огорода, жалобно мычала, наблюдая за действиями появившейся хозяйки, которая завидев наглую морду своей подопечной, стала грозить ей кулаком.
-Ну чо..., все вытоптала, своенравная "девица". Вот погоди, дай только с мужиками разобраться, а потом и тебе достанется по полной программе.- ласково ругалась на свою кормилицу Марфа.- Потом обернулась к убитой горем соседке и с сочувствием обратилась к ней,- Дунь...? Ну ты как...? Пришла в себя? А то надо помочь мне у одной силенок маловато. Да баньку готовить надобно, уж больно твой грязный. Вода- то там в ней есть...? А то в нашу-то еще носить надо.
-Обмывать завтра будем, сегодня уж поздно,- с дрожащим голосом произнесла Евдокия и всхлипывая уткнулась в свой уже мокрый от слез платок.
-Ага..., вот молодец! А ночь, значит, будет лежать в чистой постели... Чо рук своих не жалеешь? Ежели трудно тебе сейчас, мы с Федотом его помоем, а потом и сами попаримся.- предложила свои услуги Марфа.
