-Вот тебе и пир, на весь мир,- присаживаясь на приступки и чувствуя в боку тупую боль, Анчутка в полном одиночестве, дала волю своим скупым слезам.- И белье-то ихнее где-то потеряла, пролиц всех их расшиби,- причитала она, раскачиваясь из стороны в сторону.
Чувствуя испорченное настроение своей хозяйки, к ней медленно, почти боком подошла курица, осторожно присаживаясь на босые ноги, она тут же прикрыла глаза, стараясь спрятать свою голову за крыло, от сияния полной луны перья, которой, казалось, были голубыми.
- О.., и ты, кобылица, здесь! Ишь, как нечесть при луне в тебе играет! Что-то голубизна мне твоя нынче не нравится... Может ты за курами приударить решила? Потому и Петька, видать, наш недоволен. Совсем, козел, ошалел от горя...! Холку-то твою, начисто тебе отбрил! И в кого ты у меня такая уродилась, шлюха квашеная...? Ладно, чо уж тепереча делать... Воспитывать баб в энтом возрасте уже поздно. Надоть энтим делом раньше заниматься... А тепереча только смертна казнь тебя шалаву переделает... Давай лучше тряпки ихние помогай искать, а затем и дом наш вместе найдем, фонарь ты мой спесивый... Смотри у меня, ежели в чужой двор заведешь!- кулаком пригрозила ей Анчутка.- Ты чо глухая? Чего расплосталась? А ну, подымай свой драный зад и айда отсюда ... Сказано, ищи дом!
Та послушно встала и пошла по направлению родного забора. Отойдя на приличное расстояние от хозяйки, курица остановилась и, видимо, вспомнила о соседском курятнике и недолго думая, понеслась ко двору Куклина, дом которого располагался параллельно их дому. Пьяная Анчутка, обхватив постельное белье, полностью доверив свою судьбу курице, зигзагообразно шла за своим поводырем. Птица, видно забыв о наказе хозяйки, шустро нырнула во двор соседа, а за ней поспешила и ее хозяйка, которая подойдя к чужой калитке, со всего маха пнула ее ногой.
Хозяин дома, Тимофей, давно спал, а его жена Маша, по образованию медсестра, была на дежурстве в психиатрической больнице, поэтому препятствия для прихода пьяной Анчутки в чужие хоромы, отсутствовали.
-Мама родная...! А почему мой теремок так распух? Надо бросать пить, потому как уже собственный двор с трудом начинаю узнавать. Ишь..., как у меня нынче чисто! Может чудо произошло и Ванечка мой возвернулся? Сейчас вот сделаем вешалку для свадебного халатика и айда к любовнику пятки чесать... Он энто жутко обожает... А потом морду бить буду за измену, за поруганную честь, за то, чо свалил без всякого предупреждения- ворковала сама с собой радостная Анчутка.
От таких предположений у ней очень кружилась голова, от чего все чужие постройки предстали перед ее глазами в искаженном виде.
Она смело отломила от яблони ветку, смастерив из нее ровную палочку, а по середке привязала веревку, которая висела на заборе. Сняв прямо на улице халат и аккуратно повесив его на самодельную вешалку, Анчутка открыла дверь чужого дома и стала шарить по всем стенкам, ища выключатель. Но тот словно провалился, да и стена словно растянулась на километр, поэтому не утруждая себя поисками, Анчутка повесила драгоценную для нее вещь на найденный на ощупь ладонью гвоздь, затем уверенная в себе, направилась к кровати. Присев на ее край, она, как зверек, после долгой разлуки с мамкой, почуяла притягательный мужской запах. Сердце ее радостно заклокотало.
-Милый, всежки приехал! Значит не забыл свою Аннушку! А я то..., так уж ждала, так ждала, чуть все слезы не выплакала. Любовь моя безграничная!- поглаживая пятки возвернувшегося мужика, тихо причитала Анчутка.
Куклин почти не просыпаясь, не обращал никакого внимания на ласковые слова соседки. Он даже не повернулся, а только откинул руки, которые то гладили его за пятки, то не ощупь зажимали ему нос, мешая при этом храпеть.
-Замучился родной! Чо ж..., дорога дальняя, пока до меня доберешься,- поглаживая его поверх одеяла, она осторожно, чтоб не побеспокоить, прилегла возле него.
Тимофей немного поежившись, думая, что вернулась жена, повернулся к ней накрыв своим одеялом предполагаемую Машу, крепко обняв ее рукой. От такого поворота событий у Анчутки еще больше закружилась голова и она с любовью принялась целовать его огромную волосатую руку.
-Сколько счастья принес мне энтот вечер,- шептала радостная самозваная жена, спокойно предаваясь сну в теплых, так дорогих сердцу, мужских объятиях.
Так самая счастливая и довольно пьяная жена на один вечер, заснула, сладко прижимаясь к чужому мужу, годившего ей в сыновья. Оба спали, как младенцы, изредка нарушая тишину, в разных тональностях, храпом.
К утру, ничего не подозревавшая Анчутка, уже спала на груди Куклина, а тот ничего не подозревая, продолжал с любовью крепко обнимать ее обеими руками.
Дежурство Марии заканчивалось в восемь часов, но так как пастух прихварывал, отпрашивалась пораньше у дежурного врача, ровно на два часа, чтобы вовремя подоить свою корову, а потом вовремя отправиться с ней на пастбище.
