Не долго Извор так в книговнице стоял — сын наместника назад поспешно вернулся, как лист перед травой перед тем встал. Закипает Мир, если не сказать, что внутрях всё кипит уже, только не пробивает наружу, так немного лишь.
— Мне по нраву лишь одна девица! — воскликнул.
— И кто же это? — Извор от своего никогда не отступится, если решил что узнать, всеми путями допытается, на подлавку оглянулся.
Мир через силу крепится. Туда же взор бросил, пока брат его не видит. Извор мигом на будущего зятя переметнулся, желая на выражение лица того глянуть, только тот во время успел взгляд отвести. Опять друг в друга зырят — обоеглазо состязаются своими булатами.
— Мне лишь дочь Позвиздовна желанна и более никто! — процедил сквозь зубы. — Чего допытываешься?!
— Да ничего, — плечами пожал. — Просто как-то удивительно, — исподлобья подозрительностью того одарил. — Если помнится мне, до недавнего времени, ты мне другое говаривал.
— А любовь она такая — что не знаешь, когда наступит…
— Ну-ну…
Извор мучать того не стал более, понимая что спор не в то русло пошёл, да не желая брата своего и дальше изводить, смехом разразился. Приобнял брата за плечо, в сени тащит, а сам ему тихо уже на отдыхе, смех уняв да горло прочистив, дело говорить начал по какому пришёл:
— Серый один вернулся, — говорит вкрадчиво да взволнованно, — а седло кровью замызгано. Его в слободах на конюшне поставили.
— Что сразу не сказал?
— Смотрю, недалёкий ты, — наверх подбородком гладким указал, намекая, что ушей тайных избегал. — Я в землянку ведуна хотел пойти. Пришёл тебе сказать, а ты смотрю трудами занят.
Мир уж и не знает как отвертеться, чем откупиться от будущего шурина.
— Не боись ты так, я твоей тайны не выдам — тешься, сколько душе угодно будет, — Извор того успокаивает.
Мир вздохнул в себя приходя, перед братом себя виноватым чувствуя, а Извор продолжил:
— А раз ты занят так крепко, я один с дружинной метнусь, что ли?
— Дела подождут…
Следы недавнего боя возле землянки ведуна отчётливо прослеживались: срубленные кусты полыни и лебеды, вытоптанная лужайка перед сходом вниз к жилищу, а в иных местах взрыхленна, что была поднята трава вместе с комьями земли, несколько свежих рубцов на дверном проёме, имелась даже кровь разбрызганная то там, то сям. Мужи бранные ничего не говорили, всё и так без слов было понятно.
— Верно ватажники… Может убили? — несмело Олексич предположил.
— Типун тебе на язык, — Извор того на пол слове осёк.
— Типун ни типун, — Олексич сам не хочет верить сказанному, — а что же тогда?
— Ежели убили, то где он сам?! Неужели с собой прихватили? Да и по близости, пока шли сюда, ничего не приметили.
— Может с Серого упал, когда в детинец возвращался? Да и схоронился, — предположил Олексич, рассматривая земляной покров, пытаясь понять, что всё же произошло.
— Или в другую сторону бежал, и там упал, а конь старым путём и воротился, вот Храбра и не встретили? — каждый пытался домыслить.
— А если людоловы то были?
— Коли в полон хотели взять, вот они были удивлены, — кто-то попытался сострить.
— Только зачем он им нужен? Такой роб опасен быть может. Да и не поверю, что Храбр мог им даться просто так, да и вовсе что позволил себя не то, чтоб схватить, а на себя напасть!
— Точно говорит, — подхватил другой, он за версту чует, чем наместник трапезничает, неужели тех не заприметил.
— А ежели это не тати?.. — задумчиво предположил Мир, почёсывая коротенькую бородку, — Может, кто из мести?
— Отец не опустился бы до такого, он его в степи быстрее бы укокошил — Храбр сколько раз с его дружинниками в разъезды ходил. Из мести наврядли. Хотя… — протянул Извор, — есть предположение кто это мог быть.
— Ты думаешь, что это его прошлые знакомые?.. — Олексич закончил за него, ловя на себе взволнованные взгляды.
Дружинники переглянулись, не желая в то поверить. Неужели на их земли половцы проникнуть посмели, да более мучает вопрос всех, как поганые изловчились то провернуть — заставы нонче завсегда воев полны, границу стерегут. Только если гнида какая нашлась среди своих, сюда их и провёл сей предатель.
— Ах он стерва, — занялись дружинники. — Может статься, что этот Храбр их сюда и привёл, не поделили что, вот его и хотели прихлопнуть…
— Сорока то по воде хвостом писала, — Олексич невпопад брякнул.
— Сорока, — дружинники пуще переполошились. — Девку его допытать нужно.
— Ты её сюда не приплетай, — Мир расхорохорился разом. — И с чего взял что его она?!
— Да он с неё глаза своего не спускает — зырит, словно сожрать хочет, вечно шляется за ней.
— Мы её сами допытаем, — Извор к брату подступил и его взглядом успокаивает, мол не стоит, с ними по-пусту лаяться. — Если бы его девкой была, оставил бы ту здесь?
— У них там в степи девок навалом, одной больше, одной меньше, — языкастый бранник никак не угомонится. — Не то что у нас — терема распускают, попы нас одной на всю жизнь вяжут!