Сутолока и неразбериха на площади осталась далеко за ними, несущимися верхами, на достаточном расстоянии друг от друга в степь, лесами покрытую. По сторонам, спереди и сзади мелькали перелески, увалы, холмы. За очередным небольшим еловым лесом с густыми раскидистыми соснами возле тонкой речушки Военег потерялся из виду, вынудив Креслава осадить взмыленного жеребца. Он слушал степь, сипло вдыхая этот сладко-многоголосый воздух. Пустил к балке коня, подняв в галоп того с места, лишь уловив ухом трескотню в стороне, нагоняя Военега, выскочившего из бора.
Военег уж с четверть годины несётся на верховом, беспрестанно подталкивая его своими ногами. За ним по пятам Креслав не отступает на своём. Рассекают упрямый воздух. Взметнулись друг за другом на увал, пропали за его хребтом.
Первый конь с визгом заскользил вниз к подножию с другой стороны. Оступился раз, через малое время — второй. Завихлял задом, более не отвечая на посыл всадника, споткнулся и, тяжело хрипя, полузагнанный встал на передние колени. Военег спрыгнул. Отбежал, принял боевую стойку, встречая одноглазого на ходу со своего верхового слетевшего. Его жеребец запалённый бегом ещё пробежал недолго и встал тяжело вздыхая и фыркая в широкие ноздри. Встрепенулся, принял в бок от неожиданного лязганья.
Два воина сошлись, обмениваясь мощными ударами. Заплелись их булаты — каждый стремился остриём своим достать другого. Военег оттолкнул от себя Креслава пинком в живот. Тот опрокинувшись на спину, не выпуская меча, резво перевернувшись на бок, подскочил и вновь в бой, снизу отвечая на выпад. Мечи вновь зазвенели в резвой пляске, а мужи вновь сблизились. Креслав, уходя в сторону, пропустив полянина за себя, ударил с разворота того правым локтем по загривку. Военег в заданном темпе пробежал пару шагов спотыкаясь и кубарем слетел к подножию увала, где была небольшая ложбина. Тряхнул головой и, с колен поднявшись, успел отразить падающий на него меч.
Злоба в глазах сверкала. Мужские рыки стелились в неглубокой ложбине. Военег скользнул клинком по воздуху над Креславом, а тот склонившись ушёл от прямого удара. Отступил и Военег от колющего. Выдыхаются бранящиеся, но рубятся во всю свою силу. Только разница лишь в том, что Военег живым уйти хочет, а Креслав бьётся себя не жалея. Вновь и вновь пели булаты. Расходились воины и вновь нападали жарко.
Оба бессильно на колени упали. Дыхание тяжёлое из груди прорывается с хрипом. Вновь бой свой начали, одновременно кинувшись навстречу друг к другу. Вот и первый меч настиг плоть живую — Креслав задел остриём грудь Военега, появилась на его золотой одежде полоса рдяная. Огнём загорелся единый бледно-голубой глаз — опрометчиво бросился Креслав на обидчика Тулай. Черкнул Военег по надбровнице не тронутой северского. Стелит кровавой паволокой единый глаз. Тот отёрся поспешно, подпустив к себе Военега нехотя.
Сблизились, что своими руками коснулись друг друга. Оттолкнул от себя Военег северского. Тот упал, дав оседлать себя сверху. Военег на Креслава давит мечом, тот — снизу своим, уперевшись ладонью в голомель.
Над ним перекошенное лицо в ражном рыке застыло. И не слышит его северский — представилось Креславу, как оно над нежной Тулай склонилось в похотливой гримасе изломавшись. Весь её ужас и боль в одном моменте мелькнули, крик её в ушах прозвучал, тот самый, который он слышал перед тем как, сражённый Борисом, сам упал провалившись в беспамятную пропасть. В помутнении гневном Креслав полянина с себя через голову сбросил. Не вставая с земли на того кинулся, выбив из рук его меч, но и свой потеряв от торопливости. Бились. Бились голыми руками, душили локтями, давили. Возились, размазывая по лицам друг друга брения из пота, слюны и крови.
Военег, заметив черен изворова меча сбоку от себя, протянул к тому свою руку, позволив Креславу придушит себя посильнее. Тот не дал дотянуться, парой полновесных ударов обрушив свои кулаки на голову Военега. Полянин был стоек — выдержал. Провернувшись под Креславом, выиграл себе то малое расстояние, пару пальцев всего-то, чтобы схватить меч за самое лишь навершие. Но Креслав овладел тем мечом первый. Просунул под бороду Военега, уже удобно расположившись на его лопатках, острую кромку и, удерживая меч одной рукой, а другой держа Военега за чуб, впившись в горло, принялся отнимать у того голову.
Когда голова Военега с безумно выпученными глазами была отнята от его могучего тела, Креслав, не получив пресыщения своего чувства мести, изсушившего его душу, а затем превратив и пылкое сердце северского в кусок камня, подобному глыбе чернозёма, которое от нехватки живительной влаги любви покрылось ужасными трещинами, тем изуродовав его внутреннего, когда-то способного на пылкую нежность, завопил. Он желал вновь и вновь повторить сие действие, не понимая, почему это произошло так быстро, ведь он даже на малую толику не унял своей жажды.