Макс усмехнулся. Его учитель ничуть не поменялся с последней их встречи. Лишь внешность принадлежала другому человеку. Рост, кстати, девочки был реально маленьким, из-за чего Вита казалась еще более крохотной нежели раньше.
— Ничего, внешность моя скоро вернется. Постепенно Ника просто растворится в моем сознание. Это не больно.
— Жалко, наверное, — протянул оборотень. — По сути она умерла?
— Не совсем, — она ненадолго прервалась, ожидая пока ее заботливо посадят в машину.
Как только Макс сел за руль, Смерть продолжила:
— Никто из Смертей не покидает этот мир. Это один большой клубок сознание. Кого могли поработить и изгнать из собственного тела, растворяются в одном большом коллективном разуме, просто внося туда частичку себя. Сильные сознания просто существуют, четко держа свои границы внутри этой массы. Там нет ощущения времени, нет усталости и голода. Есть ты и сознание. Из-за этого постоянно возникают какие-то споры. Это, наверное, как закрыть нескольких девушек в одном помещении и несколько лет не выпускать. Но у нас прошло несколько жизней. Нас семеро, и мы находимся под защитой разума Косы. Я не знаю, как это объяснить, — поведя худыми плечами, девушка закинула ноги на панель. Все равно с ее ростом толком ничего не было видно.
— Как все сложно. Но ничего, теперь-то будет веселее.
— Где вторая Коса?
— Вообще, оставалась у Матвея.
— В плане у моего сына? — несколько опешила она.
— Вроде как. Но по слухам он от нее избавился. Это уж сама спросишь у него.
Она представила, как в этом теле подростка будет требовать ответ от уже взрослого мужчины.
— Да и черт с этим, потом решим. Главное, что Беркутов так и не нашел заныканные мои два ящика вина.
— Он тебя выпорет, — с улыбкой заметил Макс, въезжая в гараж.
— Может быть, — она подмигнула фиалковым глазом.
Беркутов не торопился идти ужинать, все еще разбираясь с делами. Макс свинтил пораньше, передав непоседливую Нику с рук на руки. мельком на нее взглянув, оборотень без труда определил, что это та самая девочка. Хотя пришедшая смс о списании денег, информировала о том, что в город выезжала явно не эта девочка. Вообще ее поведение в последнее время напоминало раздвоение личности — будто Ника и Соколова воюют за одно тело. Со стороны это выглядело странным.
— Тем…давай поедим. Я очень старалась. Тут твой любимый борщ с пампушками, — робко произнесла она.
— Ну раз с пампушками, — он тяжело вздохнул и нехотя отложив документы, прошел на кухню. — Выглядит аппетитно.
— Еще бы, — хмыкнула Ника, включая кофе машинку.
— Много не пей. Растущему организму это не шибко полезно, — заметил он, пытаясь определить, произошла ли опять смена ролей.
— Какие мы суровые, — но послушно ограничилась одной чашкой. — Тут такое дело… — Ника закатила фиалковые глаза. — Дискотека будет, а мне не с кем пойти, представляешь?! — она мило улыбнулась, пожав худыми плечами. — Я вот подумала, может составишь мне компанию, если не занят.
Он посмотрел ей в глаза, гадая лишь об одном — кто сейчас с ним говорит?
— Когда?
— Через месяц. Будет круто, обещаю, — чуть склонив голову, Ника несвойственно ей прищурилась.
— Хорошо, — он согласно кивнул, прикидывая в уме, какие мероприятия нужно отменить, а какие перенести.
— Кажется, ты не рад? — мягко заметила Ника. — Вспоминаешь статью за педофилию?
— Скорее за растление несовершеннолетних, — вздохнув, признал оборотень. — Надеюсь коротких юбок и высоких каблуков больше не будет?
— Пойду в джинсах и кофте, — она обворожительно улыбнулась. Мимика выдавала с потрохами.
— Да, кстати, — вспомнил вдруг он. — Что там за история нехорошая произошла с избиением?
— Я стояла в сторонке, а они не знали, как поделить добычу, — и честный-пречестный взгляд карих глаз.
Еще немного посидев, Ника ушла наверх, делать домашнее задание.
Беркутов еще пару часов проработал, а потом наконец-то лег спать. Он лишь задремал, как услышал аккуратные шаги, а в следующую секунду девушка легла на диван рядом с ним, нырнув в его объятия. Он сделал вид, что спит, хотя понимал, что нужно вернуть ее в свою кровать. Но не сделал. Почему — он и сам не знал.
Утром он проснулся один. Ника уже уехала в школу, а на столе она оставила красиво-приготовленный завтрак.
Девочка улыбнулась.
— Я приказываю, тебе нельзя себя так вести! — заявила классный руководитель, строго глядя на ученицу. В очередной раз нашли «козла отпущения». Одноклассники вновь попробовали издеваться над Никой, разбрасывая ее личные вещи по всему классу. Однако возвращение Виты не прошло бесследно и двое мальчишек вынуждено убежали в медпункт с разбитыми носами, жалуясь учителям на «произвол».
— И кто так решил? — лениво спросил подросток.
— Я так сказала, — огрызнулась учительница и тут же смягчилась. — В конце концов, есть же какие-то нормы морали.
— Мне все равно.
— Мы тебя отчислим. Я Рустему нажалуюсь, — ни для кого не было секретом любовь подростка к взрослому мужчине, который числился опекуном по документам.
