В семидесятые годы Сомали находилась под сильным советским влиянием. Москва оказывала серьезную военную помощь Сомали, потому что океанский флот нуждался в базах. «Сомалийская армия была вооружена советской военной техникой, – вспоминал советский посол в Могадишо Владимир Васильевич Алдошин, – офицеры и технический персонал проходили подготовку в СССР или в своей стране у советских специалистов. Советские флот и авиация использовали порты и аэродромы Сомали для патрулирования Индийского океана и наблюдения за военной деятельностью Соединенных Штатов».
В Сомали построили пункт базирования советских боевых кораблей, аэродром и узел связи. Ради этого поддерживали диктаторский режим Сиада Барре, который развязал войну против соседней Эфиопии, находившейся под американским влиянием. А когда эфиопский император Хайле Селассие был свергнут и появилось марксистское правительство, Москва заняла сторону Эфиопии. Пришлось все эвакуировать из Сомали и выходить в открытое море.
Москва пыталась помирить эти страны. Руководителей Сомали и Эфиопии пригласили в Москву. Мирил их второй человек в партии Суслов. Сидя в его кабинете, Сиад Барре горячо доказывал, что сомалийцы ведут национально-освободительную борьбу против имперской политики Эфиопии. И вроде бы партийный идеолог Суслов был готов прислушаться к его доводам, но советские военные и дипломаты поддержали Фиделя Кастро, который имел свои интересы в Африке.
Кубинский лидер считал Менгисту Хайле Мариама «настоящим революционером» и настаивал на том, что социалистический лагерь обязан поддерживать Эфиопию, тем более что это более крупное государство. В результате Брежнев даже отказался принять президента Сомали.
В ответ генерал-майор Сиад Барре разорвал договор о дружбе и сотрудничестве с Советским Союзом. Он страшно обиделся на Москву, жаловался советскому послу, что «открыл идеям марксизма-ленинизма дорогу в Африку», а с ним так поступили. Он винил в этом министра иностранных дел Громыко.
– Передайте Громыко, – говорил он послу Алдошину, – что я повержен, унижен и стою на коленях. Что еще от меня хотят в Москве?
Москва и Вашингтон поменялись местами. Советский Союз перешел на сторону Эфиопии, хозяином которой стал Менгисту Хайле Мариам, клявшийся Москве в вечной дружбе. Зато Соединенные Штаты поддержали Сомали.
И все новые проблемы создавал Китай. Пекин устроил настоящую войну с Вьетнамом. Советским послом в Ханое был недавний партийный работник, первый секретарь Черемушкинского райкома КПСС в Москве Борис Николаевич Чаплин.
Его партийная карьера завершилась, когда 15 сентября 1974 года несколько художников, которых именовали авангардистами, устроили вернисаж на пустыре в Черемушкинском районе – вблизи пересечения улиц Профсоюзной и Островитянова (ныне здесь станция метро «Коньково»).
Авангардисты воспринимались идеологическим аппаратом как агенты врага. Черемушкинский райком доложил: «Район организует 400 человек, еще 100 комсомольцев – в резерве». Живописцев разогнали, пустив в ход бульдозеры. Пострадали приглашенные на выставку иностранные корреспонденты. Разразился международный скандал. Больше всего возмущались европейские коммунистические партии: Советский Союз, давящий бульдозерами неофициальное искусство, компрометирует социализм!
Помощник генерального секретаря ЦК Александр Александров-Агентов написал Брежневу: «Кому все это нужно? Зачем это было делать? Неужели идеологические работники Московского горкома и наша милиция не понимают, что борьба с неприемлемыми для нас направлениями в искусстве не может проводиться с помощью милиционеров, брандспойтов и бульдозеров? Ведь это компрометирует СССР как государство и ленинскую политику в области культуры».
Брежнев прислушался к мнению своего помощника: «Сделано не только неуклюже, но и неправильно. Я по этому вопросу дал указание МГК – МВД и отделу ЦК».
Громыко попросили отправить первого секретаря райкома Бориса Чаплина послом в Ханой.
