Николая Михайловича Пегова в 1950 году Сталин поставил во главе важнейшего отдела партийных, профсоюзных и комсомольских кадров. Иначе говоря, сделал главным партийным кадровиком. На ХIХ съезде партии Пегов стал секретарем ЦК по кадрам и кандидатом в члены Президиума ЦК, но лишился должностей после смерти вождя. В 1956 году его отправили послом в Иран. А в 1964 году перевели в Алжир, где шла беспрерывная борьба за власть. Профессиональный партийный аппаратчик с трудом поспевал за поворотами событий. Валентин Фалин в те годы руководил группой советников при министре иностранных дел. Он сообщил, что посол в Алжире допускает серьезные ошибки. Громыко недовольно буркнул:
– Больше эту тему не поднимайте.
На следующий день в министерство поступили еще более тревожные сведения – посол Пегов оказался в оппозиции к новому руководству Алжира. Фалин доложил об опасности осложнений в советско-алжирских отношениях. Выслушав его, министр снял очки:
– Вам что, устного указания мало? Пегова не трогать. Странный вы человек…
Но требующие немедленной реакции телеграммы продолжали приходить из Алжира. Когда Фалин положил очередную шифровку на стол министру, Громыко прочитал и сказал:
– Я посоветуюсь с членами политбюро.
Через несколько часов было принято решение назначить Пегова послом в Индию. Причем ему предписывалось немедленно сдать дела и вылетать в Москву.
Пегов был свояком члена политбюро Михаила Андреевича Суслова. В 1973 году Громыко пришлось взять Пегова заместителем в министерство. А когда Суслов стал вторым человеком в партии, то вернул родственника на партийную работу. В октябре 1975 года Пегов начал заведовать отделом по работе с загранкадрами и выездам за границу. Одобрение отдела требовалось любому дипломату, которого Громыко отправлял на работу в посольства и консульства.
Генерал Дроздов приехал в Москву в отпуск и пришел с докладом к председателю КГБ. Андропов признал:
– В деле с Шевченко ты был прав. Это наша вина. Наказывать тебя за него никто не будет.
Юрий Владимирович сообщил Дроздову, что заведующий отделом ЦК Пегов жаловался на него:
– Что между вами произошло?
Выслушав Дроздова, сам позвонил Пегову, чтобы уладить конфликт с могущественным заведующим отделом ЦК. После смерти Суслова и Брежнева Андропов, став генеральным секретарем, отправил Пегова на пенсию…
Так почему же Шевченко ушел к американцам?
Политические мотивы предположить трудно. Не тот человек, не диссидент. Особые отношения с Громыко обещали ему большую карьеру. Ему нравился образ жизни заместителя генерального секретаря ООН и связанные с этой должностью почет, привилегии и комфорт. Не хотелось возвращаться в Москву.
Видимо, что-то разладилось и в его личной жизни. Ему было сорок семь лет. Мужчины после сорока часто переживают своего рода кризис. Американцы нашли ему профессиональную женщину. Потом она написала мемуары, из которых следовало, что ее потрясла неопытность советского дипломата в интимных отношениях. Прожить целую жизнь и не знать радостей жизни – она искренне сочувствовала…
Открывшиеся радости жизни помогли Шевченко адаптироваться в Соединенных Штатах. Но, судя по всему, особенно счастливой его жизнь в Америке назвать трудно. Бывший помощник Громыко больше всего боялся, что его убьют за предательство. Однако умер он своей смертью ровно через двадцать лет после своего шумного побега.
Немецкий военный теоретик Карл Клаузевиц считал, что война есть продолжение политики иными средствами. Перефразируя Клаузевица, можно сказать, что мирное сосуществование двух лагерей было продолжением холодной войны иными, чем ядерное оружие, средствами. Латинская Америка и Африка тоже стали ареной холодной войны. Великие державы очертили зоны своего влияния и бдительно охраняли их внешний периметр.
В семидесятые годы у американских политиков возникло ощущение тотального проигрыша. Журналы печатали карты мира, на которых союзники СССР закрашивались в красный свет, и американцам становилось страшно. В Азии – Вьетнам и Камбоджа, на Ближнем Востоке – Сирия и Ирак, в Африке – Ангола и Мозамбик. Казалось, в холодной войне Соединенные Штаты повсюду терпят поражение – даже у себя под боком. В марте 1979 года разделявший марксистские взгляды епископ Морис Бишоп взял власть на карибском островке Гренада. В Никарагуа свергли режим Сомосы.
Но союзников советские руководители находили временных и очень ненадежных, несмотря на все усилия подчиненных Громыко.
