Только одно мешало, не давало окончательно погрузиться в выбранную роль — этот
нелепый землянин. В Кильбрене он казался человеком, свалившимся с другой планеты… впрочем, так оно и было. Он словно служил напоминанием, что где-то и когда-то была другая жизнь, другая
Идэль. Она хотела вычеркнуть саму память об этом — нельзя размякать, нельзя верить, нельзя
быть искренней… если, конечно, хочешь остаться в живых в той бойне, которая вскоре начнется и
уже началась. Но Дэвид мешал, не давал ей этого сделать — и за это она почти ненавидела
землянина. Но прогнать его не могла. Пока не могла. Если только она приблизит его к себе, если
только они поймут, что она чувствует… Идэль ни минуты не сомневалась в том, что уж они-то
найдут способ использовать Дэвида против нее. Его могут убить только для того, чтобы
причинить боль ей, выбить из равновесия в разгар игры. Или, похитив любовника, попытаться
управлять ею. Здесь это в порядке вещей — слишком очевидные, слишком привлекательные
возможности, чтобы не воспользоваться ими. Ей следовало прогнать его. Следовало вообще не
пускать в этот мир. Только так она и могла его защитить. Но он увязался следом, и она не сумела
этому воспрепятствовать. Да и не особенно пыталась. Похоже, она привязалась к нему куда
сильнее, чем думала сама, и рвать эту зависимость было невыносимо трудно. Но у нее не
оставалось выбора. Ей захотелось заплакать или завыть — но ни того, ни другого она, конечно, не
сделала. «Дура!.. — Мысленно обругала себя Идэль. — Размазня! Тряпка…»
— Послушай, — сказал Дэвид по прошествии длинной паузы, во время которой он
пытался худо-бедно переварить услышанное. — Ты сказала не совсем понятную мне вещь… Что
один из возможных мотивов похищения твоего дяди — ну, если отбросить версию о том, что он
мог вычислить магический путь, которым воспользовались убийцы приора — состоял в том, что
он мог как-то повлиять на тебя после возвращения… Если вообще считать, что он умер или
похищен, а не отправился куда-нибудь по своей собственной воле… Так вот, я хочу спросить —
тебе не кажется, что это какой-то очень странный мотив? Разве ты так важна?.. — Он хмыкнул, но
неуверенно, поскольку вдруг осознал, что не имеет ни малейшего представления, насколько — на
самом деле — «важна» по местным меркам Идэль-лигейсан-Саутит-Кион. — Ты ведь не стоишь в
очереди на наследство, не имеешь врагов, ты молода и…
Он осекся, не сумев подобрать подходящих слов для того, чтобы выразить простую мысль: опомнись, кому могло понадобиться убивать министра только из-за того, что он имел влияние на
тебя? Разве ты — такая важная персона?!.
Он боялся, что она поймет невысказанный вопрос и обидится. Но она не обиделась.
— Да, я не претендую на приорат. — Подтвердила она. — Я еще не настолько выжила из
ума. Самое разумное, что я могу сделать — поддержать одного из претендентов, желательно из
нашего клана. Что же касается моего положения — суди сам. У Джейбрина было шестеро детей.
Говорю — «было», потому что пятеро уже мертвы. Последнюю дочь, Сурейлин, которую вторая
жена Джейбрина, Берайни, нагуляла от одного из своих офицеров в период, когда они с прадедом
уже не жили вместе — в качестве претендентки никто не рассматривает. Халгар, мой дед, был
старшим сыном приора. Он погиб семнадцать лет назад. Я почти его и не помню. У Халгара и
Рейканы, моей бабки, было трое детей. Добавь сюда Фольгорма, рожденного от любовницы уже
после того, как Рейкана умерла. Кроме Фольгорма, все остальные дети Халгара — Атвальт, Глойд
и Геркла — мертвы. Атвальт наследников так и не оставил. Мой отец был вторым сыном Халгара.
И я — его единственная дочь… Теперь ты понимаешь, что делают вооруженные люди в моей
прихожей?
Дэвид издал горлом какой-то неопределенный скрежещущий звук. Да, он начинал
понимать… И никакой радости это понимание ему не несло. Если кто-то желает истребить всю
эту ветвь (а кто-то ее уже почти истребил), то Идэль — следующая мишень.
— Может быть, и мне стоит поселиться… где-нибудь тут? — Он сделал жест, который,
вкупе со словами и полувопросительным тоном, указывал на его готовность занять любую из
четырех комнат.
— Нет! — Резко произнесла Идэль.
Дэвид нахмурился. Неужели она стесняется его?.. Он не мог в это поверить. Раньше его не
слишком высокое происхождение ее совершенно не волновало. И следовать общественным
приличия она не спешила — там, в Нимриане, когда они впервые занимались любовью прямо на
улице академгородка. Но сейчас все изменилось и продолжало меняться. Что-то важное уходило
из мира… что-то, наполнявшее их души раньше, соединявшее в одно целое… что-то, присутствия
чего они не замечали до тех пор, пока оно не начало иссякать. Какое место ему, Дэвиду Брендому, безродному чужаку из малоизвестного захолустного мирка, может быть отведено в великолепном
мире кильбренийской принцессы Идэль-лигейсан-Саутит-Кион?.. Усилием воли Дэвид отогнал
эти мысли. Они не несли ничего, кроме тоски.
— Ну нет так нет, — бодро сказал он, надеясь, что Идэль не заметит фальши в его голосе.
— Если ты не собираешься претендовать на трон, наверное, тебе стоит как-то… сообщить об этом
